Сабрина Джеффрис - Загадочный виконт

— Пусть только попробует!

— Попробует — можешь не сомневаться. Да разве это разумно — увезти ее посреди сезона? Ты хотя бы представляешь себе, какие это вызовет сплетни? Пока скандал еще достаточно легко замять. Но ты сам своим нелепым поведением подольешь масла в огонь.

— А ты, значит, предлагаешь оставить ее в Лондоне? — возмутился он.

Регине сразу стало легче дышать. Слава Богу, кажется, ее дракон уже перестал плеваться огнем во все, что шевелится.

— Не одну — с нами. А если ты еще расскажешь ей все начистоту, то тогда, я уверена, Луиза будет вести себя безупречно. А уж после того, как я переговорю с Саймоном…

— Даже и не мечтай! — взорвался он. — Ни ты, ни я не должны больше иметь дело с этим негодяем! Ты поняла?

Господи, дай ей силы!

— Но ведь кто-то же должен сказать ему, чтобы он больше никогда…

— Я сам поговорю с Фоксмуром. Когда речь идет об этом человеке, ни тебе, ни Луизе верить нельзя… вы обе пляшете под его дудку! Так что предоставьте все мне. А вам обеим я запрещаю даже близко подходить к нему!

Кровь бросилась Регине в лицо.

— Правильно ли я поняла вас, милорд? Вы не разрешаете мне видеться с собственным братом?!

Ледяной тон, которым это было сказано, похоже, слегка остудил его пыл, но Маркус, упрямо набычившись, всем своим видом ясно показывал, что не намерен отступать.

— Именно!

— Никогда?

Лицо Маркуса стало каменным.

— У тебя в любом случае не будет ни единого шанса видеться с ним. Мы сегодня же вечером вернемся в Каслмейн. И Луиза тоже.

Регина стиснула зубы:

— Даже если после этого поползут разговоры о попытке похищения?! А ты подумал о том, что после этого она вряд ли решится показаться в обществе?

— Как я решил, так и будет. Мы не останемся в Лондоне, даже учитывая, что ты предпочитаешь вращаться в свете, а не прозябать в деревне с мужем.

— Это неправда! — возмутилась Регина.

— Неужели? Мы еще не успели приехать в Каслмейн, а ты только и твердила о возвращении в Лондон. Нет уж, можешь жаловаться, сколько душа пожелает, но я не стану потакать твоим — и Луизиным — капризам, как когда-то отец потворствовал моей матушке! Я не позволю, чтобы моя жена и сестра выбрали тот же путь…

— Что и твоя собственная мать? — перебила разбушевавшегося супруга Регина. — Значит, раз тебе не удалось помешать твоей матери нарушить супружеский долг и изменить мужу с Принни, ты собираешься теперь посадить нас с Луизой под замок, чтобы мы не сделали того же самого? Это так? — Чувствуя, что терпение ее на исходе, Регина шагнула к мужу. — Но Луиза не твоя мать! И я, слава Богу, тоже!

— Как же — так я и поверил! Да ты в точности такая же, как она. Только во сто раз красивее, соблазнительнее, во сто раз лучше…

— Проклятие, тогда почему ты мне не доверяешь?!

— Пойми, я не тебе не доверяю, а твоим чертовым поклонникам! Ты не только красивее и нежнее — ты еще гораздо уязвимее моей матери. А эта свора похотливых юных мерзавцев только и ждет момента, когда ты выйдешь из дома, — ведь теперь ты замужем и тебе не нужна компаньонка!

Сказать по правде, в свете того, что он только что рассказал ей о своей матери, она отчасти могла понять терзавшие его страхи. Но это вовсе не означало, что Регина собиралась и дальше терпеть это безобразие.

— Знаешь, дорогой, для супружеской измены как-никак нужны двое. И пока я храню верность одному тебе, не все ли равно, сколько их крутится вокруг меня?!

— Смотря о ком идет речь! Ты понятия не имеешь, моя дорогая, какие бывают мужчины…

— Знаешь, потратив целых два дня на то, чтобы научить меня читать детский букварь, ты, похоже, и впрямь вообразил, что я малое дитя! — возмущенно фыркнула Регина. — К твоему сведению, в мужчинах я разбираюсь получше тебя, дорогой! И прекрасно умею с ними управляться. Не забывай, что все последние годы я только тем и занималась, что отбивала атаки своих воздыхателей.

— А со мной у тебя ничего не вышло! — Его глаза торжествующе сверкнули. — Ты хотела поиграть с огнем, а в результате вышла за меня замуж.

— И что — ты хочешь, чтобы я теперь горько пожалела об этом? — Глаза Регины наполнились слезами. — Какой же ты глупец! Я стала твоей женой просто потому, что влюбилась в тебя! И это единственная причина, иначе я бы скорее умерла, чем вышла замуж.

Какое-то время Маркус молча хлопал глазами, не в силах шевельнуться от изумления, в которое его повергли ее слова. Потом взял ее руку в свои.

— Если ты любишь меня, то согласишься вернуться со мной в Каслмейн. И навсегда забудешь о Лондоне.

Регина отшатнулась, будто получила пощечину. Она думала, что он ответит ей любовью на любовь. А вместо этого он решил воспользоваться ее слабостью, чтобы держать ее в узде.

— Да как ты смеешь?! — Сдерживая злые слезы, она выдернула свою руку. — Я никогда не стану твоей пленницей! Твоей женой — да. Возлюбленной — с радостью. Но пленницей — никогда!

Гримаса бешенства исказила его лицо.

— Ты моя жена! — прорычал он. — Ты принадлежишь мне душой и телом. А я говорю, что мы возвращаемся в Каслмейн. У тебя есть выбор: либо ты повинуешься мне…

Регина отпрянула от него.

— Ни за что! — Она яростно затрясла головой. — Я не позволю тебе посадить меня под замок! Если ты сам не выдержал взаперти и трех дней, неужели ты рассчитываешь, что я проведу в твоей тюрьме всю жизнь?!

Маркус навис над ней, словно дракон, собирающийся растерзать свою жертву.

— Ты сделаешь, как я скажу!

— Ты дал слово, что я смогу вернуться в Лондон, когда захочу!

— Дал. А твой братец поклялся, что близко не подойдет к моей сестре! И не сдержал слово! Так почему бы, черт побери, и мне не нарушить мое?!

— Но ты дал слово мне, а не ему. Не могу же я отвечать за непорядочность своего братца! — вспылила Регина. — Но я надеялась, что ты сдержишь клятву.

— Так же, как ты — свою. Помнится, ты дала мне слово любить, уважать и повиноваться. Так что выбирай — или ты вернешься в Каслмейн вместе со мной и Луизой, либо… либо когда ты все-таки надумаешь это сделать, я запру дверь у тебя перед носом!

У нее за спиной кто-то сдавленно ахнул. Но Регина не услышала.

— Ты… что ты сделаешь?!

— Ноги твоей после этого не будет в Каслмейне, — повторил Маркус, однако несколько натянуто, как будто и сам понимал, что зашел слишком далеко, но стеснялся показать, что успел уже пожалеть о вырвавшихся у него словах.

Регина застыла, словно оглушенная громом. Впрочем, чему она удивляется? Точно так же он вышвырнул собственную мать, и не только из дома, но и из своей жизни. Почему она решила, что он сделает исключение для жены?

Только потому, что жена никогда не запирала его в донжоне и не била по лицу раскаленной кочергой? Да, жена любила его… но она пыталась оспорить его власть.