Бетина Крэн - Райская сделка

«Мои знакомые», — сказала она. Гарнер озабоченно нахмурился. Значит, у нее есть друзья?

После отказа Маделайн помочь Уитни стать леди Гарнер оказался перед серьезным затруднением. Вряд ли Уитни могли заинтересовать ведение дома, занятия музыкой, рисование и вышивание, так же как и посещение магазинов — все, чем с увлечением занимались дамы его круга. Не найдя ничего лучшего, время от времени он пропускал работу в конторе и сопровождал Уитни в прогулках по городу.

Наконец он уступил настойчивым просьбам Уитни показать ей винокуренное предприятие Таунсендов. Однажды ясным и холодным днем он усадил Уитни в обитую бархатом карету Таунсендов и повез в южный конец заводского района.

Он давно уже не был в огромном трехэтажном строении, где Таунсенды варили ром. Когда семейный бизнес разросся настолько, что включил в себя и другие предприятия, контора компании переехала в более фешенебельный район города, где располагались в основном финансовые учреждения. Необходимости постоянно контролировать работу винокурни не было, поскольку она продолжала приносить прибыль. Поэтому он был поражен, увидев обветшавшее здание с покосившимися дверями и ставнями и давно не мытыми окнами.

Внешний вид здания словно предупреждал о царившей разрухе внутри самой винокурни. Выщербленный кирпичный пол застилала прогнившая солома, вдоль стен в беспорядке громоздились ржавые решетчатые ящики для бутылок и старые бочки. Воздух был спертым и душным, рабочие, которых они видели в сумрачных отсеках цеха брожения и на складе, поражали своим оборванным видом.

Гарнер нашел мастера, и между ними завязался горячий спор о возмутительном состоянии предприятия. Уитни ничего не оставалось делать, как одной отправиться на экскурсию по винокурне. Угрюмые, одетые в лохмотья рабочие провели ее сначала в огромный цех, где, собственно, и производилась перегонка и где лицо опалял пылающий жар, а затем в помещение, куда поступал готовый ром. Она попросила разрешения попробовать свежую партию. Рабочие подозрительно осмотрели элегантное бархатное платье Уитни, меховую накидку и муфту из горностая и довольно грубо отказали ей.

Ничуть не обескураженная их грубостью, она решительно заявила:

— Я все равно намерена попробовать ром… даже если мне придется самой его зачерпнуть!

Последовала молчаливая дуэль упрямых взглядов, после чего ей передали оловянную кружку с только что сваренным ромом. Под настороженными и угрюмыми взглядами рабочих Уитни сделала один глоток и постаралась скрыть свое смущение.

— Ну? — мрачно спросили ее.

Уитни не успела ответить, так как в эту минуту вошел Гарнер, который повсюду ее искал и отнюдь не обрадовался, застав в обществе грубых мужчин, да еще с кружкой рома в руке.

— Я только что попробовала, — невозмутимо сказала она и протянула ему кружку. — По-моему, тебе тоже стоит попробовать. Это совершенно не похоже на тот ром Таунсендов, которым меня угощал твой дед.

Против своего желания Гарнер отведал напиток, и от кислого водянистого вкуса у него свело челюсти. Предложив Уитни руку, он поспешно покинул завод, и только когда они уже приближались к дому, отозвался наконец на мягкое пожатие ее руки.

— Ты расстроен, — сказала Уитни, подводя итог их общим впечатлениям. Ей было ясно, что производство рома на предприятии сильно пострадало от безразличия к делу, характерного для Таунсендов, которые думали только о получении прибыли.

— Проклятие! — Гарнер с досадой ударил по колену рукой, затянутой в перчатку. — Производство рома под маркой Таунсендов заложило основы нашего семейного состояния. И очень тяжело видеть, до чего все деградировало! Эта винокурня позорит наше имя!

Уитни с сочувствием отнеслась к его возмущению. Ведь продукция винокура — это его гордость.

— Так сделай же что-нибудь.

— Например? — выпалил он, с опозданием устыдившись своей резкости. — Передать дело в твои руки?

— В мои?! — Ее глаза осветились радостью, что он прочитал ее затаенные надежды. — Великолепная мысль! Только… Я ничего не понимаю в роме. Зато твой дедушка отлично в нем разбирается, и ему страшно надоело сидеть без дела. Он может меня научить, точнее, нас, и тогда мы сможем…

Мрачный взгляд Гарнера заставил ее замолчать.

— Он больной и страшно вздорный старик, Уитни.

— Ты так думаешь? — Она просияла от радости, что он решительно не запретил ей участвовать в деле.

— Он же инвалид, вынужден передвигаться только в своем кресле…

— Которым он пользуется как тараном. Ты когда-нибудь пробовал сдвинуть его кресло с места?

Гарнер повернулся к ней, глядя в сияющие зеленые глаза и на раскрасневшиеся щеки:

— Что ты хочешь сказать?

— Что он гораздо крепче и сильнее, чем вы все думаете. — Ее теплая улыбка в который раз оказала на него смягчающее действие. — В конце концов, он ведь тоже из железных Таунсендов.

— Хорошо, я подумаю.

И Гарнер действительно думал об этом весь день, пока показывал Уитни город. И наконец сообразил, что ему предоставляется исключительно редкая возможность занять жену. Уитни очень хочет что-нибудь делать. Что ж, он не станет возражать, пусть даже она займется своим прежним делом в партнерстве с его упрямым и вспыльчивым дедом. В первый раз у Гарнера появилась возможность тоже поторговаться с ней.

Он приказал кучеру отвести их на огромный рынок, раскинувшийся под открытым небом. Когда они вышли из кареты и оказались в шумной толпе, Гарнер хитро сощурился, заметив возбуждение Уитни. Вокруг шла бойкая торговля, покупатели и продавцы старались перекричать друг друга, ожесточенно торгуясь и сбивая цену. Уитни оживилась, глаза ее загорелись.

— Эзра и винокурня. Что ж, мне было бы легче согласиться с этой идеей, — сказал он ей на ухо, чтобы она могла его расслышать, — если бы ты научилась распоряжаться деньгами как достойная жена. — Он достал из кармана жилета две блестящие монеты и поднял перед загоревшимся взглядом Уитни. — Вот попробуй. Купи на них все, что пожелаешь. — Он махнул рукой, охватывая бесчисленные прилавки и повозки, вокруг которых бурлила толпа. Уитни не решалась взять деньги, тогда он вложил ей монеты в ладонь и загнул пальцы. — Просто спроси цену, и если она меньше десяти долларов, отдай им деньги. Но только не торгуйся.

Уитни волновалась. Не торговаться! Холод монет в руке был таким непривычным. В сопровождении Гарнера она пробиралась в толпе, плотно заполнявшей проходы между торговыми рядами, над которыми стоял многоголосый шум и крики, и сердце у нее учащенно забилось, а в горле пересохло. Несколько раз Уитни останавливалась перед прилавками, которые выдавали ее растущий интерес к предметам женского туалета, но каждый раз у нее словно сжималось горло.