Сандра Паретти - Потерять и обрести

Если уж друзья не помогали ей, почему бы не сделать этого незнакомцу.

– Откуда такой интерес к моей особе? – осведомилась она. – Только из любезности?

– Нет, это не в наших правилах. – Его это явно развеселило. – Само собой разумеется, мы за свои услуги кое-что ожидаем. Но об этом потом. Мы не одобряем того, что произошло с герцогом, так же, как и вы. То, что его арест нам кстати, – другое дело. В любом случае в наших силах было бы освободить его.

Ей вдруг показалось, что она уже слышала эти слова раньше. В ней проснулось недоверие.

– Откуда мне знать, что вы говорите правду?

– Вы не можете этого знать, но, быть может, все же рискнете. Вы позволите? – Он показал на экипаж.

Каролина не обращала внимания на улицы, по которым они проезжали. Только когда лошади перешли на шаг, к ней вернулся интерес к окружающему миру. Они ехали по переулку, спускающемуся к Темзе, такому узкому, что экипаж с трудом пробирался по нему. Показались размытые очертания круглой арки. На стенах напоминающего туннель въезда горели газовые рожки. Перед ними открылся двор, въехав в который экипаж остановился. Дверцу кареты открыли снаружи, хотя видно никого не было. Ее спутник вылез и протянул ей руку.

Графиня вышла. Склады и амбары обрамляли двор. На грузовой платформе громоздились винные бочки. В доке, выходившем одной стороной во двор, стояли на якоре баржи.

– Где мы? – спросила Каролина.

– Дон Санти с нетерпением ожидает вас.

Санти. Имя вызвало беспокойство в душе, как камень нарушает спокойную водную гладь. Теперь она смотрела на незнакомца другими глазами. Ей почему-то казалось, что это был не тот мужчина, что заговорил с нею у дворца леди Нортамберленд. Темный плащ, скрывающий фигуру незнакомца, мягкая широкополая шляпа – все казалось ей маскарадом, задуманным, чтобы одурачить ее. Каким должен быть тогда сам Санти, если у него в услужении такой хамелеон?

– Тогда не будем заставлять слишком Долго ждать дона Санти, – решительно произнесла она.

Через еще один складской двор они попали в жилой дом. Со своими съехавшими набок ставнями, облупившейся штукатуркой, покрытой пятнами, он казался необитаемым и обреченным на медленное разрушение. Однако дону Санти явно был нужен этот убогий фасад, чтобы тем полнее наслаждаться спрятанными за ним богатством и роскошью. Большой холл, в который провожатый привел ее и оставил одну, был полон ценных картин, красовавшихся в золотых рамах на обтянутых перламутрово-серым шелком стенах, это были сплошь женские портреты, один совершеннее другого.

Каролина невольно поискала глазами зеркало и подошла к нему. У нее было такое ощущение, что перед ней одна из картин. Она подошла еще ближе. Пережитые за последние дни волнения никак не отразились на ее лице. Нежный румянец, мягкая улыбка – так и кажется, что даже смерть будет не в состоянии стереть их с ее лица. Заслышав приближающиеся шаги, она отошла от зеркала. Портьера, отделяющая соседнюю комнату, раздвинулась, и чей-то голос произнес:

– Изучаете свое оружие, графиня? Вечное, древнее оружие женщин? Она обернулась.

Комната стала чересчур тесной с появлением этого человека. Все в Рафаэле Санти было тяжелым и массивным: голова с вьющимся пушком над высоким лбом, широкие плечи, мощная грудь. Он был олицетворением силы, ее сгустком, воплотившимся в образе мужчины. Наблюдая, как он приближается к ней, Каролина невольно представила себе кентавра. Он слегка поклонился с обманчивым спокойствием готового к бою быка.

Карие миндалевидные глаза – единственное, что напоминало о его финикийских предках, – вспыхнули.

– Добро пожаловать! – Его взгляд скользнул по ее белой шее и глубокому декольте. Желудок не составлял для него проблемы, он мог бы долго поститься* но только не его плоть.

Каролина расхохоталась. Она ожидала чего угодно, только не такого ярко выраженного интереса к своей персоне.

– Вы слишком легкомысленно принимаете меня.

Его брови сдвинулись. Эта женщина выбила его из седла. Что с ним случилось? За пятьдесят лет своей жизни он никогда не думал о женщинах. И в будущем не желал думать.

– Надеюсь, на вашем аппетите не отразится то, что я буду довольствоваться одними салатами? Врач предписал мне попоститься, а вы, должно быть, голодны. Всего несколько часов в Лондоне – и уже исколесили весь город в поисках друзей! Пойдем те же!

Рафаэль раздвинул перед ней портьеру – и они оказались в салоне. На овальном столе было накрыто на двоих. Тарелки и приборы поблескивали золотом. Каролина вдруг почувствовала, насколько она голодна.

Изящный слуга с коричневой кожей обслуживал их так быстро и незаметно, что это граничило с колдовством. Невидимые руки меняли тарелки, ставили новые бокалы, сохраняли ледяной воду в графинах. Каролина ела с нескрываемым удовольствием, на время забыв, зачем пришла сюда.

Так же бесшумно, как он приносил кушанья, слуга снова унес салатницы, блюда и тарелки, еще раз появился и поставил возле Санти медный таз на треноге. Эвкалиптовый аромат потянулся по комнате. Санти посмотрел на Каролину.

– Надеюсь, что герцог Беломер точно так же скоро будет моим гостем, как и вы. Поверьте, никто не сожалеет о его аресте больше, чем я. Я это воспринимаю так, будто разрушили произведение искусства.

Смысл его слов оставался непонятным ей.

– Через своего гонца вы предложили мне помощь, – перешла она к делу. – Какова цена ваших услуг?

– Минутку, графиня. Я сказал, произведение искусства. Произведение, которым я восхищался от всей души! Только француз мог разыграть перед миром эту блестящую комедию! Жиль де Ламар герцог фон Беломер – всеми любимый герой, последний рыцарь, защитник всех угнетенных – финансирует свои подвиги золотом, заработанным на работорговле.

Его слова не трогали Каролину. Пусть говорит, раскрывает перед ней свои сокровенные мысли. Тем легче ей будет потом выявить его слабое место.

– Это я называю совершенным злом, – продолжал Рафаэль. – Что такое мы, Санти, против него! Мы достигли богатства, заработали себе золотую сбрую. Но нам не хватает пары поколений предков, чтобы быть такими же изощренными. Работорговля в том виде, как мы ею занимаемся, – это нечто банальное! А еще существуют люди, считающие, что злу не нужна фантазия!

Он увлекся собственными рассуждениями. Чтобы сосредоточиться, подошел к картине, укрепленной на подставке из красного дерева, стоявшей у окна: это было его последнее приобретение, разысканное у старьевщика на Чипсайд, девичья головка кисти Рембрандта, выполненная на обратной стороне не имевшего никакой ценности портрета Нельсона. Он долго всматривался в картину, пытаясь успокоиться, однако ничего не помогало. Идея увести у герцога эту женщину будоражила его. Погруженный якобы в созерцание портрета, он видел на самом деле лишь ее. Санти дожил до пятидесяти лет, никогда не прислушиваясь к своему сердцу. Эта мысль отрезвила его. Он не для того приказал привезти ее сюда, чтобы совершать глупости, а для того, чтобы заключить с ней сделку.