Ли Бристол - Когда не нужны слова

Эш опустился на стул.

— В Вулфхейвене, сэр, — вежливо напомнил он. У виконта отлегло от сердца.

— Ах да, у молодого графа. Как он поживает? — По правде говоря, о проделках Уинстона судачил весь Лондон, так что вопрос был лишним, но виконт не мог придумать ничего лучшего для поддержания разговора с сыном, которого плохо знал и не любил.

— Скучно, как всегда, — пожав плечами, ответил Эш. Лорд Шеффилд хмыкнул:

— Судя по тому, что я слышал, едва ли он скучает. Если хотя бы половина из того, что рассказывают, является правдой, то я и сам был бы не прочь побывать на одной из его вечеринок.

— Возможно, у нас разные вкусы, милорд, — сухо отозвался Эш.

Заглянув в чистые серьезные глаза сына, виконт почувствовал ставшее уже привычным отчаяние.

— Именно так, — пробормотал он, снова принимаясь за свой завтрак.

В свои почти пятьдесят лет виконт все еще оставался эффектным мужчиной. Он был подтянут, в хорошей форме, его белокурые волосы еще не тронула седина, а линия подбородка была, как всегда, твердой и аристократичной. Он ценил вещи, которые надлежало ценить мужчине его круга, — своих лошадей, гончих, любовницу и семью, причем именно в этом порядке. Его жена была светской дамой и пользовалась большим успехом; его дочери — каждая в свою очередь — становились «изюминкой» сезона, когда начинали выезжать в свет, и очень удачно вышли замуж; его наследник делал честь своему титулу. Виконт взглянул на своего младшего сына и подумал, что, как ни печально, он где-то совершил ошибку.

Эштон был красивым юношей, унаследовав золотистые волосы и светлые глаза от предков по материнской линии. А возможно, подумал виконт, он унаследовал по этой линии не только внешность. Девушки из семейства Гардинеров славились своей исключительной красотой, поэтому-то виконт и женился на одной из них, но большим умом не отличались. Они были нежны, легкомысленны и несколько слабовольны. Возможно, в их характерах присутствовала также капелька безумия, а в таком случае странности этого неудачного отпрыска можно было бы, пожалуй, приписать наследственности.

Придя к такому заключению, виконт несколько воспрянул духом и хотел было спросить сына, не желает ли он поесть, но тут увидел грязь, налипшую на его лаковые вечерние штиблеты, и рассердился. Неужели мальчик не мог счистить грязь с обуви, прежде чем ступать по ковру?

— Что с твоей обувью? — резко спросил он. Эш взглянул на свои ноги.

— Ах, это… мы застряли в грязи по дороге в Лондон. Я был вынужден выйти и помочь толкать карету.

Виконт в недоумении прищурил глаза.

— Разве у тебя нет для этих целей грума? — Эш отвел взгляд.

— Мой грум… был не в состоянии.

Он видел, что отец все больше раздражается, но, как всегда, не смог предотвратить этого. Он не понимал, почему они с отцом, оставшись вдвоем, через несколько минут начинают действовать друг другу на нервы, но так было и будет всегда, и им было гораздо лучше не оставаться наедине друг с другом. К сожалению, вопрос, интересовавший Эштона, нельзя было решить, направив записку через слугу или прибегнув к посредничеству леди Шеффилд. Со смешанным чувством облегчения и тревоги Эш подумал, что, возможно, они вообще в последний раз обсуждают что-то с отцом.

Виконт допил чай и, с трудом сдерживая себя, сказал:

— Мне кажется, Эштон, что ты слишком много времени проводишь в одиночестве. Возможно, именно этим объясняются твои отвратительные манеры.

Эш послушно склонил голову:

— Тебе виднее, отец.

Ответ, видимо, не понравился виконту — он заговорил более резким тоном:

— Незачем было в спешке покидать дом, куда ты был приглашен, и мчаться сломя голову в Лондон. Тебе не повредило бы проводить больше времени в компании молодых людей твоего круга. Возможно, это научило бы тебя правилам поведения в обществе.

Эш почувствовал, как при воспоминании о предыдущей ночи его охватывает чувство нестерпимого стыда, но он и виду не подал. Взяв себя в руки, он тихо сказал в ответ:

— Возможно, ты прав, отец. Но в данном случае у меня .не было выбора. Мой гостеприимный хозяин попытался убить меня.

На мгновение застыв от удивления, виконт усмотрел в этом слабенький проблеск надежды. Вот это было ему понятно. Такое случается между мужчинами и требует мужских решений. Более того, он был бы рад, если бы его сын не посрамил себя в подобной ситуации: Эштон мастерски владел искусством самообороны. Он окинул сына с ног до головы весьма одобрительным взглядом.

— Кажется, ты вышел из поединка целым и невредимым, — сказал он. — Значит, сумел за себя постоять.

— В некотором роде, — невнятно пробормотал Эштон, Он понимал, что нет никакого смысла обманывать отца, потому что вездесущие сплетники уже раструбили о происшествии по всему Лондону и к концу дня он непременно узнает как минимум одну из многочисленных версий этого происшествия. Поэтому он тихо сказал:

— Это не было бы честным поединком, сэр, поэтому я предпочел не отвечать на его вызов. — Он поднял руку, показав рассеченные и вспухшие костяшки пальцев. — Я урегулировал наши разногласия более эффективным способом.

Эш увидел, как лицо отца сначала побледнело, потом приобрело багровый оттенок. От его сдержанности не осталось и следа. Он вскочил на ноги.

— Только этого не хватало! — На какое-то мгновение Эшу показалось, что отец набросится на него, и он спокойно ждал, что будет дальше. Виконт в ярости вскочил на ноги и зашагал по комнате. — Значит, устроил кулачный бой? Дрался, словно последний подонок, в благородном доме, напал на хозяина с кулаками при свидетелях! Не понимаю, как я мог произвести на свет такого как ты! Я тебя не понимаю! Неужели у тебя нет ни чести, ни гордости, ни капли мужского достоинства? — Виконт резко повернулся к Эшу, безуспешно пытаясь овладеть собой. — Должен признаться, я всегда тебя недолюбливал, Эштон. Но я старался сделать для тебя все, что мог. Однако ты меня то и дело ставил в тупик. Я смотрел сквозь пальцы на твои странности, на твой странный выбор приятелей, на постоянную возню с холстами и красками и всегда надеялся, что ты образумишься, потому что ты Киттеридж. Но теперь я начинаю сомневаться в этом. Неужели ты совсем не ценишь того, что твоя мать и я сделали для тебя? Неужели тебя совсем не заботит твоя репутация, доброе имя твоей семьи? Эш на мгновение задумался.

— Моя репутация мне безразлична. Однако прошу простить меня, если я запятнал честь твоего доброго имени.

Виконт резко отвернулся и подошел к сервировочному столику. Рука его бессильно зависла над графином с бренди.

— Знаешь, ты безнадежен, — с горечью произнес он. — Теперь тебя не примут ни в одном приличном доме. Ни одна приличная девушка не позволит тебе за ней ухаживать. Ты преступил грань, и ни я, ни твоя мать не сможем ничего исправить. Ты доказал, что не являешься джентльменом и не годишься для жизни в цивилизованном обществе. Должен признаться, я не слишком удивлен.