Колин Фолкнер - Под чужим именем

— Да, хозяйка. — Джонни бросился вверх по склону. На полпути он встретил Джо Така с его фургоном. Они обменялись несколькими словами, и вот уже Джонни занял место Така, развернул лошадей и помчался к мосту, служившему единственной на всю округу переправой через реку. Элизабет напряженно наблюдала за О'Брайеном. Ему оставалось преодолеть последние несколько футов, он уже тянул руку к девочке. Внезапно Элизабет заметила большую ветку, которую несло потоком прямо на них.

— О'Брайен, осторожно! — крикнула она. Ветка была толщиной в руку. Если она ударит О'Брайена, он наверняка потеряет сознание. Он обернулся: ветка неслась прямо на него. Элизабет в ужасе не могла отвести глаз от реки. В последнюю минуту он успел нырнуть и всплыл, когда ветка проплыла мимо. Элизабет вздохнула с облегчением. Через минуту О'Брайен уже держал девочку на руках. Толпа на берегу радостно закричала. На противоположном берегу реки Джонни Беннет посадил в свой фургон несчастную мать. Сердце Элизабет отчаянно билось.

О'Брайен медленно начал грести к берегу, маленькая Доркас крепко вцепилась в его плечо. Элизабет встретила их в том месте, где река делала поворот.

— Слава Богу! — воскликнула она, протягивая ему руку. — С вами все в порядке? Девочка не пострадала?

— П-прекрасно. Только немножко мокровато. — Он выбрался на берег. — Не правда ли, малышка?

Фургон остановился неподалеку от них, из него выскочила Нгози и бросилась к ребенку.

— Моя малышка! Моя маленькая!

При виде матери девочка залилась слезами. О'Брайен передал ребенка Нгози.

— Вот так. Больше никаких купаний, пока не научишься плавать.

Он погладил ее по головке, и мать унесла свою Доркас. Элизабет заметила невдалеке Сэмсона и решила, что придется с ним поговорить. Это его жена и ребенок, и он должен нести ответственность за их безопасность. Она вновь повернулась к О'Брайену. Толпа постепенно рассеивалась. Многие мужчины, проходя, хлопали его по плечу.

— Хорошая работа, О'Брайен, — сказал кто-то.

— Не поверил бы, если бы мне рассказали такое, — заметил другой.

О'Брайен кивал, не очень успешно пытаясь скрыть смущение. Было заметно, что ему не по себе от этого внимания. Когда он двинулся вдоль реки к тому месту, где оставил свою одежду, Элизабет пошла рядом с ним. Дождавшись, когда рядом никого не осталось, она заговорила:

— Вы поступили храбро, О'Брайен. Эта женщина с ребенком для вас — никто, вы могли бросить их на произвол судьбы.

Он пожал плечами.

— Ничего подобного. На моем месте каждый поступил бы так же.

Элизабет с восхищением наблюдала, как струйки воды стекают с его волос по широкой мускулистой спине. Вид обнаженного мужского тела не был для нее в новинку. Ведь она была замужем. Но торс этого ирландца, казалось, был высечен из того же гранита, что и окружавшие их холмы. Каждый мускул вырисовывался под загорелой кожей. На его груди Элизабет заметила узкую полоску светлых волос, сбегавшую к животу и скрывавшуюся под поясом штанов, и, смутившись, отвела глаза. Этому человеку нельзя было отказать в мужественности, промокшие штаны обтягивали его ноги, не оставляя простора воображению. Она почувствовала, что ее щеки горят. «Что со мной происходит?» — думала Элизабет, откидывая прядь волос со лба. Никогда раньше она не позволила бы себе глазеть на мужчину, даже такого красивого, как этот.

— Нет, так поступил бы вовсе не каждый. Никто бы и глазом не моргнул, если бы вы дали ей утонуть. Это был бы просто еще один несчастный случай.

— А вы бы дали ей утонуть? — спросил он, глядя ей прямо в лицо своими зелеными глазами. Она смутилась и отвернулась.

— Нет. Я хорошо плаваю и, если бы не вы, это сделала бы я.

— Значит, между нами гораздо больше общего, чем мы думали. Не правда ли, хозяйка? — Он улыбнулся ей, будто это была шутка, понятная только им двоим. Но она этой шутки не знала. Элизабет смотрела себе под ноги. Этот человек действовал на нее странным образом: у нее начиналось сердцебиение и кружилась голова. Боже милосердный! Да неужели она испытывает к нему влечение? Нет, не может этого быть. Подумать только! Элизабет Таррингтон Лоуренс испытывает влечение к своему рабочему! Она чуть не рассмеялась вслух. Джессоп прав: ей пора выйти замуж и познать супружеское счастье. Вдали возле цехов Элизабет заметила своих собак, резвившихся у кромки воды, и позвала их. Они примчались, шумно отряхиваясь, и обрызгали ее и О'Брайена.

— Проклятые собаки, — пробурчал он. Элизабет рассмеялась, в такую жару холодные брызги были даже приятны.

— Не понимаю, что вам не нравится, мистер О'Брайен, ведь вы и так уже мокрый.

Он нахмурился.

— А вы всегда берете собак с собой?

— Всегда. Они должны защищать меня от всякого сброда, так говорит Джессоп.

— Да уж я вижу, как они свирепы, — сказал он, взглянув на собак, и они оба рассмеялись. — Скажите мне, этот джентльмен…

— Джессоп Лоуренс.

— Да. Кто он?

— Вообще-то это совершенно вас не касается, мистер О'Брайен, но я скажу вам, чтобы удовлетворить ваше любопытство. Он — брат моего покойного мужа, его владения находятся рядом, он живет там вместе с Клер, своей сестрой. — Почему-то Элизабет не решилась сказать, что они с Джессопом помолвлены.

Они уже дошли до цехов, и О'Брайен натянул рубашку прямо на Мокрое тело. Теперь Элизабет даже не стала отворачиваться. Что дурного в том, что она смотрит на одного из своих наемных рабочих?

— Значит, завод на самом деле принадлежит ему?

— Нет, — ответила Элизабет, скрестив руки на груди. — Я же сказала вам еще вчера, мистер О'Брайен, завод Лоуренса принадлежит мне.

— Не надо на меня злиться, — попросил О'Брайен. Он стоял на одной ноге, пытаясь натянуть чулок. — Я просто хочу быть уверен, что, когда я наведу здесь порядок, не появится какой-нибудь разряженный джентльмен и не испортит мне всю работу.

Внезапно они вновь стали противниками. Элизабет не знала, что она сказала такого, отчего он вышел из себя Да это и неважно. Он не обязан хорошо относиться к ней, он просто должен хорошо делать свою работу. Она отвернулась и стала взбираться вверх по гранитным ступеням, врезанным в землю.

— У вас был целый день, мистер О'Брайен. Мы не можем больше терять время. Я жду вас с отчетом утром у себя в конторе.

— Вы обещали мне несколько дней.

— Я передумала. Завтра прибывает груз нитрата калия. Мне нужно, чтобы завод работал к концу недели, мистер О'Брайен.

О'Брайен тихо что-то пробормотал. Ей послышалось, что это было слово «сучка». Она стремительно обернулась.

— Вы что-то сказали?

— Ни слова, хозяйка, — мило улыбнулся он. — До завтрашнего утра. Желаю вам удачного дня, мадам.