Конни Брокуэй - Опасность и соблазн

От ее прикосновения он затаил дыхание.

— Я делаю вам больно? — спросила она.

— Нет.

Может быть, под его густыми нечесаными волосами цвета красного золота скрывались еще и другие раны? Подойдя ближе, Кейт осторожно исследовала его череп. Он сидел неподвижно, держа руки на коленях, устремив взгляд прямо перед собой.

Стоя над ним, она взглянула вниз и сквозь прореху в рубахе увидела грудь, покрытую темными волосами. Тело мужчины. Она уже и забыла, как оно выглядит…

— Сильно же вы опустились, голубушка, — заметил Кит. Кейт вздрогнула с виноватым видом, но он только сказал:

— Вряд ли вы стали бы перевязывать мне голову три года назад.

— Вот как?

— Вы были светской молодой леди. Безукоризненной. Чистой. — Голос его превратился в задумчивый шепот. — Никогда не видел ничего более чистого.

Кейт выпрямилась, уязвленная его выводом.

— Если сейчас я не выгляжу столь безупречно, так это потому, что я в дороге, — сказала она.

Он рассмеялся, и этот радостный смех привел ее в полное замешательство. Кейт попыталась найти в его словах какой-то подтекст. Может быть, это попытка выяснить, не привели ли ее стесненные обстоятельства к моральной распущенности? Уже не один человек совершал подобную ошибку и получал в ответ сокрушительную отповедь, потому что хотя теперь они и превратились в низкие, низменные создания, ими по-прежнему управляли определенные общественные условности. А вот у Кита Макнилла был вид человека, которого вообще ничто не сдерживает. И уж конечно, у него был вид человека, которому бесполезно читать проповеди.

Кейт откашлялась.

— Вы совершенно правы, три года назад я бы отослала вас на кухню и велела экономке заняться вами. Пусть у меня больше нет ни экономки, ни кухни, но я еще не настолько низко пала, чтобы утратить представления о долге и благодарности, особенно по отношению к человеку, менее благополучному, чем я сама. И надеюсь, никогда не утрачу.

Его суровое лицо снова озарилось самодовольной усмешкой.

— Стало быть, меня поправили. Вы, несомненно, поступили бы должным образом. Какая удача для меня, что вы не утратили своих манер.

— Вы говорите так, мистер Макнилл, как будто в должном поведении есть что-то крайне подозрительное, — надменно возразила Кейт, зубами отрывая от сорочки еще одну полоску батиста. — Судя по тому, что я вижу вокруг, поведение, предписанное приличным обществом, есть приемлемая альтернатива поведению, основанному на порывах.

Говоря это, она не смотрела на него. Это было ни к чему. И без того было ясно, что она хочет сказать.

Кейт поражалась собственной опрометчивости. Лучше бы она не расставалась со своими недавними страхами. Ее несокрушимая вера в собственную неуязвимость была еще одним призраком того образа жизни, которого давно уже не существовало.

— Я не хотела показаться неблагодарной, — нервно добавила она.

— Разумеется, — отозвался он. — Я в долгу перед вами за вашу заботу.

Ей не нужна была его благодарность. Ей нужно было, чтобы он ушел. Он ее беспокоил. Он ее пугал. Но в давние времена на уроках верховой езды Кейт усвоила, что никогда нельзя показывать свой страх опасному животному.

— Теперь кровь остановится, — сказала она. — Благодарю вас за то, что вы сделали для этого бедняги. — Кейт отошла, явно давая понять, что ему нужно идти. Но Кит не торопился покидать ее комнату. — А теперь разрешите пожелать вам всего хорошего.

Но он все еще не двигался.

— Боюсь, мое поведение сильно удивило вас.

— Вы поступили как смелый человек. — Кейт скомкала обрывки батиста, глядя на Макнилла с улыбкой, которая, как ей хотелось думать, была спокойной. — Ради доброго дела стоит и рискнуть.

— Я не сильно рисковал, — сказал он.

— Не согласна, у Дугала был нож. Я это видела. Вы вели себя как настоящий герой. — На этот раз она шагнула к двери и положила руку на засов, собираясь открыть ее.

— А вы, если мне не изменяет память, считаете героев существами бесполезными, — пробормотал он.

Поскольку Кейт промолчала, он пожал плечами:

— Я хотя бы должен вас довезти до… — Кит вопросительно поднял бровь. — До Йорка?

— Нет.

— «Должное поведение», конечно же, не мешает вам принять от меня деньги?

— Я еду не в Йорк, а в противоположном направлении. Так оно и было. У нее действительно не было денег, но деверь Грейс, маркиз, конечно же, заплатит кучеру, сколько тот запросит. Он уже выслал за ней экипаж. И она проделала эту поездку за его счет.

Макнилл окинул ее взглядом с ног до головы, не упустив ничего, начиная с предательской рыжины ее трижды перелицованного платья и кончая потертой кожей башмаков, на которые уже не раз ставили набойки.

— Вы думаете, что сможете все устроить, не имея кучера?

— Да.

— К сожалению, вас ждет разочарование, — заметил он. — Это не постоялый двор, где можно найти кучера и лошадей. Это притон воров и разбойников с большой дороги.

— Вы говорите так, словно хорошо знакомы с ним, — прервала его Кейт.

— Как и с сотней других, ему подобных, — охотно признался Кит.

Ее не интересовало, завсегдатаем скольких притонов порока он являлся. Он не знал ее положения. Он не знал, чем она рискует и что намерена обрести. Кит не понимал, что она, если все получится, сможет вернуться к прежней жизни. Она и сестры.

— Вы слишком рискуете, — сказал он. — Совесть не позволяет мне оставить вас, особенно если учесть, что вы оказались в безвыходной ситуации именно из-за моего вмешательства.

— Это не ваша забота. — Кейт старательно покрыла льдом каждый слог своей фразы со всей надменностью, на которую еще была способна.

Его медленная улыбка лоснилась от удовлетворения.

— Но, дорогая моя миссис Блэкберн, вы только что прочли мне нотацию о том, как важно приличное поведение, отличающее цивилизованного человека от таких, как, скажем, дикие шотландцы. Не можете же вы сами предписывать себе приличное поведение и лишать меня такой возможности.

Кейт вспыхнула. Он весьма ловко обвел ее вокруг пальца.

— Вы напрасно теряете время, пытаясь убедить меня повернуть обратно. Я еду на север, в Клит, а оттуда в замок Парнелл. Так и будет, если только вы, мистер Макнилл, мне не помешаете, — бросила она не подумав.

Улыбка его стала совсем кроткой.

— Моя дорогая леди, посмотрите на меня. — С убийственным изяществом он оторвался от стула и широко раскинул свои длинные руки. Под загорелой кожей переливались мускулы, мокрая рубашка была в пятнах крови. Пот все еще блестел у основания шеи. — Неужели вы усомнились хотя бы на миг в том, что я вполне в состоянии это сделать?

— Я думаю, — тихо ответила Кейт, — что из-за того долга, который, как вы когда-то утверждали, у вас есть перед нашей семьей, вы не станете чинить мне препятствия.