Джоанна Мэйкпис - Королевская пешка

Крессида получила великолепные подарки от своих любящих родственников — дорогие шелка, парчу, драгоценности. Она старательно выражала восторг, хотя для нее это было лишь напоминанием о том, что, как только они доберутся до цели своего путешествия, она будет выставлена всем напоказ и продана на торжище невест.

Сэр Джон проводил их до Оксфорда, и Крессида зачарованно смотрела на шпили и стены величественных, респектабельных колледжей и удивленно таращила глаза на черные одеяния священнослужителей и профессоров, спешивших по своим делам.

Наконец, когда они уже были недалеко от столицы, погода испортилась, а вместе с этим пропали и всплески оптимизма, которые поддерживали Крессиду во время их долгого пути. Ее мать заметно утомилась, и шестеро сопровождавших их телохранителей недовольно перешептывались между собой, с нетерпением ожидая скорого прибытия на место.

Алиса, трясясь за спиной одного из стражей, облегченно вздохнула, когда копыта лошади зацокали по зловонным и многолюдным улицам Лондона.

— Слава Пресвятой Деве! У меня, кажется, все косточки ноют, больше мне эдакой тряски не выдержать. Лишь бы нашлось жилье поудобнее, тут ведь, я слышала, нынче дворцов-то на всех не хватает.

Дурные предчувствия Алисы не оправдались; сэр Дэниел признал, что комнаты, оставленные для него в Вестминстерском дворце, вполне удобны — о таких он не мог и мечтать, при том, что в столицу съехались самые знатные семейства страны, дабы присутствовать на старинной церемонии рождественского ношения короны, и старый, беспорядочной застройки дворец, с его флигелями и пристройками, был набит битком до самой крыши.

Крессиде и Алисе предназначалась одна небольшая комнатка на двоих — пожалуй, далековато от комнаты родителей. Алиса, войдя, так и закудахтала от удовольствия. На Крессиду же ее дворцовое обиталище не произвело особого впечатления. Ее собственная комната в Греттоне была куда лучше. Она не представляла, в какой тесноте живет большая часть придворных, и не понимала, что получить отдельные комнаты в эту пору — знак особого внимания короля к ее семейству.

Поразили ее размеры дворца и оглушительный шум, здесь царивший; когда она отворила маленькое застекленное оконце своей спальни, в ноздри ей ударило зловоние, исходившее от реки; сморщив нос, она глядела на суматошную суету внизу, на королевской лестнице, позади маленькой прогулочной площадки, потом перевела глаза на коричневые воды Темзы, забитой баржами с углем и всяким рыночным товаром; между ними сновали лодки перевозчиков, которые без устали переправляли знатных особ и чиновный люд вниз по реке в город и обратно.

— Ох, Алиса, — воскликнула она с отчаянием, — как ты думаешь, нам долго придется жить в этом ужасном месте?

Алиса подняла голову; она разбирала дорожный сундук с вещами Крессиды, вынимая самые нарядные ее платья и расправляя слежавшиеся складки. Ей было приказано выбрать для молодой хозяйки подходящий наряд к ужину, который в этот же день давал король в парадном зале.

— Это Вестминстер, — сказала она спокойно. — В самом-то городе, у Большого моста и Тауэра, народу еще больше и воздух куда вреднее. Ваш отец привозил сюда вашу матушку, когда приезжал засвидетельствовать свое почтение покойному королю Эдуарду. Тогда мы жили неподалеку от Чипа, и я думала, что задохнусь от вони из-за этих открытых канав, к тому ж дело было летом. Ох, и радовались мы, что возвращаемся в наши родные места, где такой чистый воздух!

Крессида с размаху упала на узкую кровать.

— Ты видела тогда короля, Алиса? Говорят, он был самый красивый мужчина в Европе — совсем не то, что его брат, новый король, который, по слухам, и темен лицом, и ростом мал, и вообще нехорош собой.

— Да, Эдуард был красавец — высокий, крупный, просто загляденье. Недаром его прозвали «Цветком Руана». Вы же знаете, он там родился. И молодого Глостера я тоже видала, ну, нынешнего короля. Росточком он, конечно, поменьше, да и смугловат, и не такой представительный, а все же он показался мне вполне симпатичным. Ему тогда только-только восемнадцать исполнилось. — Она вздохнула. — С тех пор, каких только бед не пришлось ему пережить! Должно быть, сильно состарился…

— Он сам себе много бед нажил, — перебила ее Крессида. — Не надо было трон принца Уэльского захватывать.

Алиса вскочила, бросилась к своей питомице и гневно схватила ее за руку.

— Замолчи, глупышка! Или хочешь всех нас погубить эдакими изменническими опасными речами?! Король — помазанник Божий, и, когда тебя представят ему, ты будешь вести себя с подобающим смирением, слышишь? Разве ж я учила тебя быть такой непочтительной к тем, кто старше и лучше тебя?

Крессида печально улыбнулась.

— Прости, Алиса. Я просто очень устала и взволнована. Мама без конца твердила мне, что я должна вести себя почтительно и быть благодарной… вот только не понимаю за что.

— Да многие девицы ничего не пожалели бы за ту честь, какой ты удостоена! Видать, королю очень уж нужна поддержка твоего отца, коли он его так отличает.

Крессида наклонилась к самому уху Алисы и прошептала ехидно:

— А теперь кто ведет изменнические речи?

Круглое красное лицо Алисы выразило почти комический испуг, она прикрыла рот рукой, но Крессида звонко расхохоталась и затрясла головой, от души забавляясь растерянностью няньки.

Леди Греттон послала за Крессидой служанку по имени Бронвин. Сэра Дэниела в их комнате не оказалось, у него были свои заботы — возможно, он решил посмотреть, как размещены его люди.

— Ну что ж, — с улыбкой сказала леди Греттон, — кажется, о наших удобствах позаботились. А теперь, Алиса, приготовь Крессиде подходящее платье. Сэра Дэниела известили, что сегодня вечером король ждет нас к ужину неофициально, так что она еще не будет представлена по всей форме. Поэтому самый лучший наряд пока прибереги, но все же и нынче мы не должны ударить лицом в грязь перед придворной знатью. Одним словом, постарайся.

Она критически оглядела дочь.

— Поди ляг, поспи часок-другой. До ужина время еще есть, а ты должна выглядеть как можно лучше.

Крессида сделала реверанс, но тут же горячо обняла мать и возвратилась в свою комнату. Волнения, связанные с приездом, немного улеглись, но она была все еще слишком взвинчена, чтобы заснуть средь бела дня.

Девушка стояла у окна, беспокойно наблюдая жизнь внизу; тем временем Алиса вынула из сундука голубое бархатное платье для первого появления своей питомицы в большом зале за ужином, затем вытащила из-под кровати Крессиды низенькую кушетку на колесиках и, со вздохом облегчения скинув башмаки, легла на свое ложе.