Тереза Медейрос - Укротительница привидений

Она резко оборвала фразу и испуганно посмотрела на Хайдена.

– Сам Кровавый Маркиз? – спокойно закончил он.

Лотти решила, что безопаснее всего будет ни соглашаться, ни отрицать.

– Я забралась на дерево в своем лучшем платье, разорвала его, но решила не отступать, – Лотти сделала паузу и спросила: – Вы успеваете за моими мыслями?

– Стараюсь, – вежливо ответил Хайден, – но вы продолжайте, продолжайте, прошу вас.

Она на секунду остановилась и снова принялась холить перед окном, придерживая наброшенную на плечи накидку.

– Успешно избежав столкновения с ужасной мисс Тервиллиджер, я оказалась на вашем дворе и вскоре увидела свет в одном из окон. Ну, и подумала… подумала как бы не случилось пожара. Решила, что должна спасти вас. И что же получила в ответ? Вы втащили, меня в дом, назвали меня глупой – какова благодарность, а? – а затем вы… вы… – Она повернулась, чтобы взглянуть прямо в глаза Хайдену, и негодующе закончила: – Вы поцеловали меня!

– Ужасный поступок, – согласился Хайден. – Быть может, самое чудовищное из всех моих преступлений. Даже убийца не должен переходить известные границы.

Лотти взмахнула руками, не заметив, что при этом ее накидка соскользнула на пол.

– Как вы не понимаете? Меня еще нельзя целовать. Еще немного, и я могу выйти из себя!

– Мне кажется, вы уже вышли.

Заметив странный огонек, промелькнувший в глазах Хайдена, Лотти опустила, глаза и обнаружила, что края прорехи на лифе ее платья разошлись и наружу из шелкового плена вырвалась грудь, похожая на гладкую розовую раковину.

Лотти похолодела от ужаса, поспешно прикрылась, прихватив разошедшиеся края одной рукой, и твердо заявила, указывая свободной рукой прямо на окно, за которым виднелся дом тетушки Дианы:

– Я ухожу. Прямо сейчас. Немедленно. Мне нужно туда.

Дом тетушки сиял огнями, из-за стены доносились громкие голоса, цокот копыт, веселый смех и музыка музыка, музыка… Струнный квартет играл с такой страстью, что звучал громче любого большого оркестра. Казалось, что все там шло своим чередом, и Лотти оставалось лишь молиться о том, чтобы ее отсутствие до сих пор не было обнаружено.

Выражение лица Хайдена быстро менялось и вместо раздраженного сделалось застывшим.

– Вы… Вы действительно не из газеты, – выдохнул он, вглядываясь в лицо Лотти, а затем схватился руками за голову. – Вы – девочка с соседского двора. Я видел вас сегодня утром. Боже, что же я натворил!

– Ровным счетом ничего, – поспешила заверить Лотти, встревоженная поведением Хайдена. – И я вовсе не маленькая девочка. Если хотите знать, через два месяца мне исполнится двадцать один. Между прочим, Мэри Шелли было всего шестнадцать, когда она полюбила Перси Биши Шелли и уехала с ним во Францию.

– И это вынудило его расторгнуть свой брак с первой миссис Шелли, – заметил Хайден, вышагивая вдоль стола, который отгораживал его от Лотти. – Хорошо, я допускаю, что вы давно выросли из пеленок, но двадцать один год – не слишком ли поздно для дебюта в свете?

– Это легко объяснить, – недовольно поморщилась Лотти. – В тот год, когда мне исполнилось восемнадцать, мы жили в Греции, а в прошлом году… – Она замешкалась, понимая, что следующее признание не поможет ей выглядеть взрослой женщиной, а как раз наоборот, но все же закончила: – В прошлом году у меня была скарлатина, и я едва не умерла.

– Это было бы ужасно. Мы бы тогда никогда не встретились.

Лотти подумала о том, что недооценила Маркиза. Оказывается, он умел шутить, и притом довольно зло.

Не обращая внимания на негодующий взгляд Лотти, Хайден оперся обеими ладонями о крышку стола и сказал:

– Вы представляете, в каком положении мы с вами оба оказались, мисс… мисс?

– Фарли, – ответила Лотти и вежливо поклонилась – так, как ее учила мисс Тервиллиджер, но не забывая при этом придерживать разорванное на груди платье. – Мисс Карлотта Энн Фарли. Но родные и друзья обычно называют меня просто Лотти.

Хайден негромко фыркнул, и Лотти догадалась о том, что он подумал по этому поводу.

– Ну, если им кажется, что так лучше, то почему бы и нет? Итак, мисс Фарли, скажите мне: вы заинтересованы в том, чтобы сохранить свое доброе имя? Свою репутацию? Люди, как правило, не думают о своей репутации до тех пор, пока не потеряют ее. Поверьте мне. Уж я-то это знаю.

– Но я ничего пока не потеряла, – возразила Лотти.

– Да, – согласился Хайден, огибая стол. Заметив это, Лотти принялась пятиться к открытому окну. – Но как вы думаете, что я сделаю с вами дальше, мисс Фарли?

– Поскольку разрубить меня и спрятать останки в мусоре слишком хлопотно, – начала Лотти с вымученной улыбкой на губах, – то я полагаю, что вы постараетесь тайно переправить меня назад, в дом моей тетушки, до того, как Стерлинг обнаружит, что я пропала.

– Стерлинг? – удивленно переспросил Хайден приближаясь к Лотти. – Неужели сам Стерлинг Харлоу? Девонбрукский Дьявол?

– Ну, на самом деле он вовсе не такой страшный, – успокоила его Лотти. – Мои родители погибли при пожаре, когда мне было всего три года. Мать Стерлинга, леди Элинор, взяла нас к себе, но и она умерла когда мне было десять. Стерлинг стал для меня сразу отцом и братом и остался им даже после того, как женился на моей сестре Лауре.

– Значит, вы не будете возражать, если я вытащу вас отсюда за ухо и как следует нашлепаю, чего вы, безусловно, заслуживаете? – живо поинтересовался Маркиз.

Лотти сглотнула и перестала улыбаться.

– Быть может, оказаться в мусорном ящике – это не самая худшая участь, – заметила она встревоженно.

На нее упала тень Маркиза. Лотти уже готова была поверить в то, что он в самом деле возьмет ее сейчас за ухо и вытащит на улицу через окно, но Маркиз просто поднял с пола упавшую накидку и набросил ее на обнаженные плечи Лотти. Даже сквозь плотную ткань Лотти почувствовала, какие горячие у него ладони.

– Есть еще один момент, который мне хотелось бы прояснить, мисс Фарли. Почему вы позволили мне?.. – Маркиз опустил взгляд на ее губы, и его зеленые глаза почти полностью скрылись под пушистыми ресницами. – Тоже для того, чтобы удовлетворить свое любопытство?

– Нет, – тихо ответила Лотти и облизнула губы. – Я сделала это для того, чтобы удовлетворить ваше любопытство.

Он, похоже, собирался вновь поцеловать ее, это читалось в его глазах. На этот раз он нежно обхватил Лотти своими ладонями и поцеловал так, словно это был их первый и одновременно последний в жизни поцелуй. Когда язык Хайдена проник во влажную, горячую глубину рта Лотти, случилось нечто непредвиденное. Поначалу Лотти показалось, что у нее в душе зазвучала музыка, но в следующий момент она догадалась что та звучит не внутри ее, а доносится из дома тетушки Дианы.