Барбара Картленд - Позови меня

— Какое? — спросил его брат.

— Насколько я знаю Элвина — а я знаю его, наверное, лучше вас обоих, — он не интересовался такого рода женщинами.

Наступила тишина, затем Харви сказал:

— Все это очень хорошо. Но всем известно, какими могут становиться женщины, когда к ним в руки попадает богатый мужчина. Элвин во многом был ребенком. И против женщины, которая задумала поймать его в свои сети, ему было бы трудно устоять.

— Может быть, ты и прав, — неохотно согласился Уинстон. — Так что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты как можно скорее поехал в Англию и заткнул этой женщине рот! — сказал Харви. — Можешь задушить ее, похитить — как тебе угодно, в общем, заставь ее молчать, пока не пройдут выборы. Делай все, что хочешь, только бы она не оказалась рядом с репортерами, — ты ведь представляешь, как она может навредить мне!

Уинстон с беззаботным видом повернулся и протянул руку к колокольчику.

— Что ты делаешь? Кого ты хочешь позвать? — спросил Харви.

— Мне нужно что-нибудь узнать о Марине, хотя бы ее фамилию. Она подписалась только именем и не указала адреса.

— Никто не должен знать об этом, — быстро сказал Харви. — Если только репортеры что-нибудь пронюхают, я пропал!

— Я собираюсь поговорить с Пруденс, — произнес Уинстон успокаивающим тоном, будто уговаривал ребенка. — Пруденс все время находилась при нем, с тех пор как он вернулся из Европы, и вообще она живет с нами с незапамятных времен — меня тогда еще и на свете не было. Я думаю, мы совершенно спокойно можем ей доверять.

— Ну да, наверное, — согласился Харви, несколько смутившись.

В это время дворецкий открыл дверь.

— Хадсон, попроси Пруденс спуститься ненадолго вниз, — попросил его Уинстон. — Я думаю, она уже вернулась с похорон.

— Да, мистер Уинстон, она сейчас наверху.

— Мы хотели бы поговорить с ней.

— Да, конечно, мистер Уинстон.

Дверь закрылась, а Уинстон подошел к камину.

— Не волнуйся так, Харви, — сказал он, помолчав. — Ты весь в поту, и каждый, кто тебя знает, сразу поймет, что ты чего-то боишься.

— Да, я боюсь! Скажу тебе больше, Уинстон, — это удар в спину, которого я никак не ожидал, тем более от своего брата.

— Мне кажется, твои страхи совершенно напрасны, Харви, — продолжал Уинстон, — но так как я тебя очень люблю и Элвин тоже много для меня значил, я, конечно же, попытаюсь разобраться в этом деле.

— Не жалей ничего, ты слышишь — ничего! — воскликнул Харви. — Лишь бы она молчала — это все, о чем я тебя прошу. Лишь бы она молчала!

Вошла Пруденс и удивилась, увидев всех троих братьев в кабинете, тогда как — она это знала — в гостиной собрались их родственники и друзья.

Это была пожилая женщина с добрым открытым лицом, которое сразу внушало доверие и взрослым, и детям. Глаза ее покраснели и опухли от слез.

Она была одета так, как одевалась обычно во все те долгие годы, что прожила у них — на ней было серое полотняное платье со стоячим белым воротником и манжетами, как всегда безупречно чистыми. Уинстон отметил про себя, что она немного пополнела и отяжелела, но в общем изменилась очень мало с тех пор, как он ребенком учил свои первые молитвы и азбуку, сидя у нее на коленях.

— Подойдите, Пруденс, — сказал он ей. — Нам нужна ваша помощь, что совсем неудивительно!

— Что-нибудь случилось? — встревоженно спросила Пруденс, переводя взгляд с Уинстона на Харви, а затем на Гэри.

— Мы хотим, чтобы вы рассказали нам, что вы знаете о женщине по имени Марина? — попросил Уинстон.

Пруденс ответила без всякого колебания:

— Она была другом мистера Элвина…

— В каком смысле — другом? — быстро спросил Харви.

— Я думаю, он познакомился с ней в Швейцарии. После возвращения он получил от нее несколько писем, и я знаю, что он писал ей тоже.

— Где же эти письма? — спросил Харви. — Принесите их поскорее!

— Я не могу сделать этого, мистер Харви.

— Почему?

— Мистер Элвин сжег их.

— Сжег? — воскликнул Харви.

— Да, за несколько дней до смерти он сказал мне: «Пруденс, я думаю, мне нужно привести в порядок свое имущество. Принесите мне мою любимую шкатулку».

— Что это за шкатулка? Пруденс посмотрела на Уинстона:

— Вы, наверное, помните ее, мистер Уинстон…

— Да, это я подарил ее, — ответил он. — Элвину в то время было, кажется, лет пятнадцать. Помнится, я еще сказал тогда, что у каждого человека должно быть место, где бы он мог спрятать письма, если не хочет, чтобы кто-нибудь прочел их. — Уинстон помедлил и добавил, улыбнувшись: — Это случилось после того, как я застал маму за чтением писем от одной моей знакомой, которая ей не очень нравилась.

— Наверное, маме некогда было отдыхать, раз ей приходилось читать все твои любовные письма, — поддразнил его Гэри.

— Продолжайте, Пруденс, — спокойно сказал Уинстон.

— Я принесла шкатулку к его постели, и он достал оттуда свои стихотворения. Некоторые из них он читал мне раньше. Он посмотрел на них и сказал: «Сожгите их, Пруденс!»

«Но почему? — спросила я его. — Ведь они же очень красивые, мистер Элвин! Давайте оставим их. Может быть, их когда-нибудь издадут». «Это как раз то, чего я боюсь, — ответил он мне, — и я не хочу, чтобы люди поняли, что я пытался сказать. Сожгите их, Пруденс». — Пруденс растерянно развела руками. — Ну, я их и сожгла…

— А что еще? — спросил Уинстон.

— Письма, которые он хранил много лет, — одно или два от вас, мистер Уинстон, несколько — от вашей матушки и те, что он получил от молодой леди.

— А откуда вы знали, что эти письма были от нее? — спросил Уинстон.

— Он больше ни от кого не получал писем, с тех пор как вернулся домой. Он бывал такой счастливый, когда они приходили. А еще он говорил мне: «Правда ведь, Пруденс, имя Марина — очень красивое? Мне оно так нравится!»

Харви многозначительно посмотрел на Гэри.

— Пруденс, а фамилию ее вы знаете? — спросил он.

— Не знаю, мистер Харви.

— И даже не предполагаете?

— Нет, мистер Элвин никогда ничего не рассказывал мне об этой девушке. — Наступило молчание, и вдруг Пруденс, словно поняв волнение братьев, сказала: — Но мистер Ренуар должен знать…

— Ренуар? А почему именно он должен знать? — удивился Харви.

— Потому что мистер Элвин писал ей, и его письма заносились в книгу почтовых отправлений.

— Ну конечно! — воскликнул Уинстон. — И как это я забыл, что у нас есть книга почтовых отправлений! Там должен быть и ее адрес.

— Конечно, — согласилась Пруденс.

— Тогда будьте, пожалуйста, так добры, попросите мистера Ренуара принести сюда эту книгу. И большое спасибо вам за помощь.

— Надеюсь, я помогла вам, — сказала Пруденс, переводя взгляд с одного на другого. Помолчав, она добавила: — Спасибо вам, мистер Харви, за то, как красиво вы говорили во время панихиды. Я уверена, мистер Элвин остался бы очень доволен… — На глазах у нее выступили слезы, она резко повернулась и быстрыми шагами вышла из комнаты.