Дебора Чаллинор - Китти

— Добрый день, миссис и мисс Карлайл, — произнесла толстуха, ерзая на диванчике, чтобы устроиться поудобнее.

Китти робко попыталась отодвинуться от неприятной соседки. Несмотря на богатство, у Иды Омсби были на редкость плохие зубы.

— Добрый день, миссис Омсби. Надеюсь, у вас все хорошо?

— О да, благодарю вас. Очень хорошо. Хотя, конечно, фабрика доставляет нам немало хлопот. Уверена, вы слыхали об этом.

Китти и Эмили озадаченно посмотрели на сидящую рядом женщину. Нет, они ничего не слышали о фабрике Омсби — они оплакивали человека, которого любили больше всего на свете.

И все же, чтобы не показаться невежливой, Эмили ответила:

— О да, это так ужасно, миссис Омсби.

Ида с подозрением посмотрела на Эмили, очевидно вспомнив, что Льюис Карлайл всегда выступал против невыносимых условий работы на фабрике Бернарда. Наконец она произнесла:

— Да, вы правы. Как вы держитесь после столь тяжелой утраты? Я собиралась к вам заехать, но в последнее время так много пришлось заседать в различных комитетах.

— Мы справляемся. Благодарю вас, — ответила Эмили.

— Приятно слышать, — разочарованно протянула Ида, словно рассчитывала на более грустный ответ или на что-то пикантное, что можно было бы передать знакомым. — Должно быть, вам теперь очень тяжело, дорогая. Ведь у вас совсем нет никаких доходов.

— Мы справляемся, — вновь повторила Эмили и, заметив брата, пересекающего лужайку, радостно воскликнула:

— Джордж, дорогой, иди сюда, расскажи нам о предстоящей экспедиции!

Китти наблюдала за приближающимся дядей. Он был темноволосым, костлявым и угловатым человеком с бледным лицом, на котором застыло хмурое выражение. Возможно, именно поэтому отец Китти утверждал, и не всегда в шутку, что его зятю предстоит спасти множество душ, хотя при этом ему дана всего одна жизнь.

Эмили была похожа на своего брата, но те черты, которые делали его суровым и непреклонным, ее превращали в красавицу. Она обладала длинными и изящными руками и ногами, а густой эбеновый оттенок волос и глаз выгодно подчеркивал белизну кожи. По характеру она тоже была полной противоположностью брату, и до того момента, как умер муж, она была настоящей душой местного общества. Китти знала, что унаследовала от матери и привлекательную внешность, и жизнерадостность. Иногда Эмили даже говорила, что ее дочь слишком живая. И слишком умная для девушки, рассчитывающей на выгодное замужество.

На Джордже был привычный черный костюм, строгость которого смягчал лишь ослепительно белый воротничок. Голову Джорджа, как и головы большинства гостей, венчал цилиндр, но, несмотря на это проявление светскости, его статус был очевиден каждому. Он церемонно поклонился Эмили и Китти и сел на стул, ножки которого тотчас же вдавились в землю. Китти подумала, как повезло миссис Омсби, что на этот стул села не она.

— Это не экспедиция, — поправил Джордж сестру, — а миссия. Приятно видеть, что вы выходите в свет, хотя, на мой взгляд, это несколько преждевременно. Надеюсь, вы приятно проводите время?

— Насколько позволяют обстоятельства, — ответила Эмили.

Джордж кивнул:

— Хорошо. Я молился за вас в дни тяжелой утраты.

— Где тетя Сара? — спросила Китти.

— Думаю, на балконе.

Китти сразу же заметила тетю. Если не считать саму Китти и ее мать, Сара была единственной женщиной, одетой в платье любимого ею черного цвета. Скорее всего в молодости тетя Сара была довольно привлекательной. Китти помнила слова матери о том, как блистала Сара в день своего венчания пятнадцать лет назад. Теперь же ей исполнилось сорок лет. Кроме того, время и тяжелое бремя веры оказались немилосердны. Трудно было поверить, что Сара и Эмили ровесницы. Детей у четы Келлегеров не было, поэтому спустя четыре года после свадьбы глубоко религиозный Джордж стал англиканским священником. Со стороны казалось, что чем более религиозным становился преподобный Келлегер, тем меньше жизни оставалось в его жене, хотя, конечно, никто не говорил об этом вслух. В конце концов супруги трудились на благо Господа.

К компании вразвалочку подошел Бернард Омсби. Он плотоядно оглядел Китти и сел рядом с Джорджем.

— И куда же вы направляетесь, преподобный? — спросил он своим привычным громким голосом.

— В Новую Зеландию.

— А, на острова каннибалов! — воскликнул Бернард, а Джордж поморщился. — Я слышал, они беспощадны. Одного я видел лично, когда пару лет назад ездил по делам в Лондон. Он был одет по последнему слову моды, но его смуглое лицо украшали зеленые полосы. Весьма необычно. Умел управляться с ножом и вилкой.

— Мне говорили, что они могут вести себя цивилизованно, — согласился Джордж.

— И все же мне интересно знать, едят ли они друг друга по-прежнему! — громко выкрикнул Бернард.

Леди, стоявшие вокруг, принялись энергично обмахиваться веерами, а некоторые даже взвизгнули от страха.

— А вот этому, — с видимым отвращением произнес Джордж, — церковное миссионерское общество намерено положить конец, благодарение Господу.

— Хорошая работа. Только не исключено, что вы превратитесь в ужин на чьей-нибудь тарелке сразу же после прибытия!

Китти опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

Однако Джорджу было несмешно.

— Насколько я понимаю, мистер Омсби, подобная практика стала следствием войны, а не повседневной деятельности. Победители съедают плоть побежденных в попытке обрести их жизнестойкость и силу духа. Но это глубочайшее заблуждение.

— Что-то вроде вкушения Тела Христова[3]?

Джордж гневно взглянул на Бернарда. Каков нахал! Как он может так отвратительно шутить над Господом Иисусом Христом!

— Нет, ничего подобного, — раздраженно бросил Джордж. — Это совершенно варварский обычай, который искореняется исключительно благодаря усилиям миссионеров общества.

Однако Бернард остался невозмутимым.

— И где именно вы собираетесь поселиться в Новой Зеландии?

— В Пайхии в заливе Островов, — ответил Джордж. — Это самая северная точка мыса Северный. Если я не ошибаюсь, Пайхия расположена на восточном побережье.

В этот момент Китти потеряла интерес к беседе. Она ненароком бросила взгляд на изумрудно-зеленую лужайку и почувствовала, как сердце подпрыгнуло у нее в груди, ведь Хью наконец приехал. Он ее не видел и разговаривал с несколькими другими «щеголями», как выразилась бы ее мать. Он был, как всегда, красив. Темные глаза с поволокой и каштановые волосы красиво оттеняла красновато-коричневая визитка[4] и парчовый жилет кремового цвета. А потом, словно ощутив на себе взгляд Китти, он поднял голову, и глаза влюбленных встретились. Хью еле заметно улыбнулся, а потом вновь присоединился к беседе.