Патриция Хэган - Любовь и честь

Пуаре в этом платье возродил стиль Империи – грудь подхватывал золотой шнур. Но это было не все. От пола до бедра протянулся смелый разрез, и нога Кит выставлялась наружу почти полностью. Она уже слышала о таких облегающих фигуру платьях с разрезами, объявленными епископами и священниками неприличными.

Мэрили как зачарованная уставилась на платье.

– О, Кит, оно великолепно! Но ты осмелишься?

Кит взглянула на бабушку. В глазах Китти сверкнуло одобрение.

– Я его примерю, – спокойно обронила Кит, пытаясь скрыть волнение.

Через несколько мгновений она смотрела на свое в полный рост отражение в зеркале – маленькие рукава спускались с плеч, белоснежная грудь выглядывала из-под черных кружев выреза-каре. Платье плотно облегало фигуру, обрисовывая небольшие округлые ягодицы. Оно сидело на Кит превосходно и не требовало ни малейшей доделки.

«Осмелюсь ли я?» – размышляла Кит, а Китти и Мэрили громко просили ее позволить им посмотреть.

Вертясь перед зеркалом то в одну, то в другую сторону, Кит пыталась выяснить, насколько будет видна нога в танце или при ходьбе. Если случайно она встретит на балу кого-нибудь, кто сумеет танцевать танго так, как учила ее Карасиа, то, вне всяких сомнений, она окажется в центре внимания. О ней наверняка станут говорить после бала!

Карасиа знала различные варианты этого танца, который сейчас был очень модным в Европе. Она знала па, которые пришли в танго из аргентинской милонги, – быстрые, чувственные, но считавшиеся непристойными. Обучила она Кит и фламенко. Впрочем, Кит сомневалась, что на балу будут присутствовать опытные танцоры.

Кит сняла платье и, выйдя из-за занавеса, обратилась к ожидавшим ее спутницам и хозяйке магазина:

– Придется подождать до вечера. Я хочу удивить всех.

Мадемуазель Делякорт оформила покупку. Кит обеспокоенно обратилась к Китти:

– Если мама увидит меня в этом платье, она ни за что не выпустит меня из дома!

Китти сказала, что она уже подумала об этом.

– Джейд, конечно, захочет увидеть, что ты купила. Поэтому давай выберем сейчас такое платье, какое она одобрит. Можешь его надеть, и пусть она подумает, что в нем ты и будешь на балу. Покажешься ей, когда мы уже соберемся выезжать из дома. У меня окажется некое неотложное дело, которое вынудит меня задержаться, а ты скажешь, что подождешь меня и приедешь вместе со мной. В результате ты сможешь переодеться в новое платье, когда все уже уедут.

– Отлично! – согласилась Кит. – Теперь я знаю, у кого унаследовала свой жуликоватый характер.

Китти подмигнула:

– А ты в этом сомневалась?

Вернувшись, они застали дома только Тревиса. Колт был в курительной комнате посольства, задержавшись с приехавшими из других городов сановниками, а Джейд отправилась на чай, приготовленный для их жен.

Тревис стал дразнить Кит:

– Почему ты всадила вилку в Эстебана Юбера? Я не знал, что моя маленькая сестренка способна на подобную жестокость.

– Маленькая сестренка! – воскликнула Кит. Она повернулась к Китти и решительно спросила ее, видела ли она, сколько это продолжалось?

Китти, привыкшая к шутливым перебранкам брата и сестры, снисходительно улыбнулась:

– Это продолжалось менее минуты, и вы оба об этом прекрасно знаете. Но у меня сейчас нет времени. Я хочу принять ванну и выпить бокал хереса, чтобы быть вечером в боевой форме.

Последовавшая за ней Мэрили задержалась на середине лестницы и обернулась к Тревису:

– Если ты не оставишь Кит в покое, то я расскажу ей о тебе и той кокотке.

Китти застыла на месте и, когда Мэрили догнала ее на лестнице, холодно спросила:

– Что ты, юная леди, знаешь о кокотках?

– Ничего! – Мэрили побежала вверх по ступенькам. – Я просто дразню его!

Но Китти-то знала, что Мэрили не просто дразнит Тревиса. Знала она также и то, что есть женщины, которые считают ее внука таким же красивым, каким считались его отец и дед. Впрочем, она не собиралась беспокоиться по этому поводу. Тревис научится, как ему следует поступать в таких случаях. «А может, уже научился?» – подумала она и улыбнулась.

Тревис и Кит, оставшись наедине, пошли в гостиную первого этажа и, прежде чем устроиться на диване, выпили немного коньяка.

– О’кей, – сказал Тревис, когда они сели. – Я уже несколько раз слышал рассказ мамы. Давай послушаем твой вариант.

Кит пожала плечами:

– Все было так, как говорит она. Красотка жеребилась, у нее возникли осложнения, и я помогала ей. Мы опоздали на поезд. Ничего уже нельзя было поделать.

Тревис покачал головой:

– Не понимаю, Кит. Родители всегда более строги к девочкам, но я полагаю, мама ведет себя по отношению к тебе жестко. Наверное, это связано с ее желанием, чтобы ты начала жизнь с того, чем закончила она, и стала бы знаменитой. Она словно хочет вновь прожить свою жизнь через твою. Это прискорбно, и мне жаль тебя.

– Но теперь уже слишком поздно, – заметила Кит. – Я люблю танцевать, но никогда серьезно не занималась балетом, что всегда расстраивало маму. Нет, я думаю, она хотела бы удачно выдать меня замуж. Она боится, что я могу бросить тень на доброе имя Колтрейнов.

– Ты никогда этого не сделаешь, и она знает это. Скорее всего маме наскучила Испания. Если бы она не провела столько времени в поездках по Европе, то не смогла бы выдержать здесь так долго. Сейчас в Штатах происходит так много событий, что она больше не может оставаться в стороне. Она хочет вернуться домой, а ты нет. Я правильно объясняю?

– Домой? – повторила Кит. – Испания – мой единственный дом, Тревис. Когда мы приехали сюда, я была маленькой девочкой. Я выросла с чувством, что это и есть мой дом. И когда мы ездили на время в Нью-Йорк, я не могла дождаться возвращения. Я здесь все люблю, и я не хочу уезжать отсюда. Скажу тебе еще кое-что… – Кит наклонилась и посмотрела в его серые с голубым отливом глаза – такие же, как у их отца и деда. – Я никогда никому не говорила этого. Даже бабушке. Если они уедут в Нью-Йорк, то, клянусь, я найду способ вернуться сюда.

Тревис посмотрел на нее так, будто она лишилась разума:

– Вернешься? Но куда? Ранчо ведь продадут. Кит, я знаю, ты не любишь, когда напоминают об этом, но ты женщина, а женщинам негоже уезжать за границу и жить там самостоятельно. Отец не допустит этого.

Кит задумчиво поджала губы. Она полностью доверяла брату и поэтому спросила:

– А что скажешь о бабушке и Мэрили?

– Что скажу? Мэрили в будущем году собирается в пансион благородных девиц в Швейцарии. А почему ты думаешь, бабушка захочет жить в Испании?

– Она может захотеть. Вместе со мной.

– Вероятно, – согласился он. – Ни для кого не секрет, ты ее любимица.