Патриция Гэфни - Одинокий волк

Сэм задумался, наморщив покрытый веснушками носик. У Сидни тоже были веснушки, но не такие заметные: она скрывала их под пудрой.

– Ну не знаю, – нерешительно ответил он, поглядывая на Филипа. – Я думаю, темные волосы все-таки лучше. Темно-каштановые.

Сидни не обиделась на брата: Филип был настоящим красавцем. Может, у него и были причины ненавидеть Дартмут, но два года, проведенные в колледже, превратили его в весьма импозантного студента. Он все больше и больше напоминал отца на старых фотографиях, когда сам почтенный профессор Харли Винтер был еще веселым и разбитным студентом Чикагского университета. В это трудно было поверить, но их мать, умершая семь лет назад, часто рассказывала об этом своим старшим детям. Стало быть, это была правда.

– Значит, ты предпочитаешь вырасти и стать похожим на своего старшего брата, а не на свою старшую сестру, – надув губки, заметила Сидни. – Мне обидно.

Сэм захихикал и позволил ей опять взъерошить себе волосы. Он тоже изменился, пока она была в отъезде: еще больше похудел и – она готова была в этом поклясться! – подрос на два дюйма [7]. Ему уже исполнилось семь, и когда сестра гладила его по голове, он терпел это только потому, что давно ее не видел и страшно соскучился.

– Может, ты слишком мало ешь? – встревожилась Сидни, сжимая его костлявую коленку, торчащую из коротких детских штанишек. – Да я только и делаю, что ем. Лошадь столько не съест! Тетя Эстелла говорит, что я ем, как стая саранчи. Что такое саранча?

Не дожидаясь ответа, Сэм вскочил на ноги и побежал к воде, привлеченный какой-то непонятной, но мерзкой на вид штукой, которую Гектор только что вытащил зубами из полосы прибоя.

Сидни надеялась, что это нечто неживое, потом передумала и решила, что уж лучше бы оно было живым, но вскоре передумала снова.

– Я ем, как стая шакалов! – на ходу крикнул Сэм. Филип прямо у нее на глазах начал сворачивать папироску. Сидни неодобрительно покашляла скорее из чувства долга, но ее разбирало любопытство. Спенсер никогда не курил. Раньше ей только в поезде, да и то с безопасного для дам расстояния приходилось видеть, как мужчины сворачивают папиросы. Сидни еще раз оглянулась на Сэма, но он уже сидел на песке в тридцати ярдах от них, целиком поглощенный изучением неаппетитной находки Гектора.

– Ты все время куришь?

Филип сунул папиросу в угол рта и поднес к ней зажженную спичку. Ему удалось затянуться и выдохнуть дым через ноздри в один и тот же момент.

– Конечно. Помогает убить время.

Сидни покачала головой и даже поцокала языком в подражание тете Эстелле, но фокус с затяжкой произвел на нее должное впечатление.

– Сколько ты выиграл вчера в покер?

– Мне хватит.

– Обойдешься без денежного содержания? Он лишь подмигнул в ответ.

– Ты ведь знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, если останешься на мели?

Она по-прежнему жила в отцовском доме, однако наследство, оставленное ей Спенсером, сделало ее вполне независимой в финансовом отношении. Богатой, если говорить проще.

Наигранное выражение высокомерной скуки исчезло с красивого лица Филипа: он одарил сестру дружеской улыбкой.

– Ты просто персик, Сид. Что бы я без тебя делал? Сидни рассеянно следила, как ветерок треплет бахрому ее зонтика.

– Филип… Ты же знаешь, оно того не стоит.

– Что чего не стоит?

– Не стоит идти им наперекор.

Филип принялся расправлять закатанные до колен штанины брюк, не глядя на нее.

– Плевать я на них хотел.

Какая неубедительная ложь! Он переживал и страдал не меньше, чем она когда-то. Ей хотелось помочь ему, научить его не принимать все так близко к сердцу. Увы, в этом смысле Филип ничем не отличался от нее самой: невнимательность и равнодушие отца ранили его столь же больно. Однако он был мужчиной и мог ответить на нанесенную ему обиду таким страшным способом, на какой женщина была бы не способна. О последствиях ей страшно было даже думать.

– Нет смысла отказываться от образования, – мягко заметила Сидни. – Ты причинишь вред не им, а только самому себе.

Он искусственно рассмеялся, делая вид, будто не понимает, о чем разговор, и нарочно задал не относящийся к делу вопрос, чтобы сменить тему:

– Как тебе нравится, что Вест поселился прямо у нас в доме?

– Я не возражаю. И вообще, он так занят, что я его почти не вижу. – Сидни немного помедлила, потом призналась: – Он сделал мне предложение.

– Чтo?

Филип загасил папиросу в песке и уставился на нее, как на привидение.

– Разве это так уж невероятно? Он уже давным-давно за мной ухаживает.

– Знаю, но он…

Тут Филип внезапно умолк. Он чуть было не ляпнул сгоряча какую-то глупость, но в последний момент все-таки вспомнил, что взрослым мужчинам полагается вести себя тактично. Сидни обо всем догадалась по его лицу.

– Что ты имеешь против Чарльза? – спросила она с вызовом. – Ничего. Честное слово, он мне даже нравится… если, конечно, ты ничего против него не имеешь.

Он замолчал, словно чего-то ожидая, но через секунду добавил, глядя на нее с прищуром:

– И все-таки он мне не нравится.

Брат и сестра дружно покатились со смеху. Сидни упивалась чувством товарищества, весельем, чудесной откровенностью. Все мысли о Чарльзе Весте тем временем успели благополучно выветриться у нее из головы.

Она так привыкла к хрипловатому ворчанью Гектора, когда он играл с Сэмом на берегу, что почти перестала его замечать. Но сейчас его лай стал более пронзительным, возбужденным и радостным. Сидни подняла голову. Две фигуры в темном шли вдоль берега, неторопливо приближаясь к ним.

– О, Филип, это он, – ахнула Сидни, вскакивая с засыпанного песком пледа. – Это Найденыш! Филип тоже встал.

– Я никогда не видел его так близко.

Они оба, словно по команде, устремились к Сэму„ который застыл, как соляной столбик, не сводя любопытного, жадного до неприличия взгляда с Найденыша, не обращая внимания на волны, плещущиеся у его ног. Пес с лаем кинулся вперед, остановился в двух шагах от приближающихся мужчин и начал возбужденно носиться вокруг них.

Сидни точно знала, что Сэму ничто не угрожает, что он в безопасности, но тем не менее, когда она поравнялась с ним, ей пришлось отдышаться. Она обхватила его сзади за плечи обеими руками, чтобы не дать ему подойти ближе к незнакомцу.

– Привет, – сказал Сэм, словно здороваясь со школьным товарищем.

Но он нервничал: Сидни заметила, что голос у него дрожит. Он тоже никогда раньше не видел Найденыша вблизи.

Поднявшись на задние лапы, Гектор наскочил вплотную на незнакомца и перепачкал его брюки мокрым песком. Тот наклонился, не поднимая головы, и бережно погладил мягкие висячие уши щенка. Гектор принялся облизывать его руки.