Робин Хэтчер - Каприз мечты (Обещанный рассвет)

– Этот картофель для жаркого или только чтобы на него смотреть?

Мэгги испуганно обернулась на звук голоса Морин, краснея от стыда за собственное безделье – ей следует из кожи лезть, делать все, что можно, а не слушать детские сказки!

Такер отложил нож и, подняв кастрюлю, понес ее матери, весело улыбаясь.

– Лучше почищенного картофеля ты в жизни не видела! И все это наша с Рейчел работа!

Он поцеловал мать в щеку и торжественно, по одной, уронил картофелины в кипящий котелок.

– Вижу, что ты уже познакомилась с моим старшим сыном, – заметила Морин, складывая дрова на землю.

– Совершенно верно, – подтвердил Такер, прежде чем Мэгги успела ответить. Когда их глаза встретились, Такер широко улыбнулся и Мэгги почувствовала, как что-то странное происходит с ее сердцем. Да, путешествие с Такером Бренигеном окажется намного опаснее, чем она предполагала.

ДНЕВНИК МОРИН

4 мая

Прерия расстилается перед нами бесконечным океаном зелени. Деревья в цвету: красные гроздья кленовых семян и белые – индейских яблонь. Окружающая красота облегчает тяжелое путешествие.

Теперь с нами едут еще двое – Мэгги и ее младшая сестра Рейчел, которые собирались отправиться к родителям в Орегон, когда несчастье привело их к нам. Я рада, что мы смогли помочь девочкам.

Постоянно думаю о своих детях, оставшихся в Джорджии, и сердце мое разрывается. Найдется ли благородный и добрый человек, который тоже согласится помочь им в беде? Когда я снова увижу их? Долго ли продлится разлука с Шеннон, прежде чем она сможет приехать? Я стыжусь подобных мыслей, потому что приезд Шеннон означает кончину тети Юджинии. А мой Делвин? При расставании он был полон гнева и горечи… Делвин вырос, теперь ему почти столько же, сколько было Грейди, когда тот погиб, и все же Делвин еще совсем мальчик.

Милый Грейди. Никогда больше я не приду на его могилу.

Прошло только три года, но его образ расплывается перед глазами, и я вынуждена доставать фотографию и убеждаться, что я все еще помню его. Может, лучше, что он остался в Джорджии, за которую боролся и погиб.

Слезы капают на чернила, и страница вся в потеках. Больше сегодня писать я не в силах.

ГЛАВА 5

Проснувшись, Мэгги с удивлением поняла, что солнце поднялось уже довольно высоко, однако в лагере царило странное спокойствие. Хотя она находилась в караване всего один день, этого было достаточно, чтобы понять: происходит что-то странное. К этому времени они должны были уже проехать несколько миль. Неужели случилась беда?

Поспешно натянув на себя платье под одеялом, Мэгги выбралась из-под фургона, оставив мирно спавшую Рейчел.

Ленивые струйки дыма поднимались к небу. Чуть подальше две женщины о чем-то тихо переговаривались. Мэгги хотела подойти, спросить, что происходит, но передумала. Если все тихо и мирно, к чему привлекать излишнее внимание?

Девушка осторожно вышла из круга, образованного фургонами, и пересекла чистый звенящий ручеек, поскользнувшись на покрытых мхом камнях и промочив туфли. Оказавшись на другой стороне, она начала взбираться по крутому склону поросшего травой холма. Только добравшись до вершины, девушка повернулась и начала внимательно вглядываться в фургоны. Как их много, около сорока! Днем они вытянуты в длинную линию, вечером образуют круг. Позади щипал траву скот – лошади, коровы, быки и мулы. Несколько всадников сторожили животных, постоянно объезжая стадо.

Со своего наблюдательного пункта Мэгги заметила собравшихся людей и услышала сладостные звуки гимна. Так вот почему караван не тронулся с места! Сегодня воскресенье!

Девушка перевела глаза с молящихся на голубой купол небес. Над вершинами деревьев порхали птицы, весело щебеча и гоняясь друг за другом. И Мэгги неожиданно ощутила себя такой же свободной и веселой, как эти создания.

Свободна! Она свободна!

Пять долгих лет она боролась с грубостью и жестокостью дяди, пытаясь защитить Рейчел от него, но никогда по-настоящему не думала, что сумеет сбежать от Сета Харриса, и лишь создавала для сестры воображаемый сказочный мир и скрывалась в нем вместе с ней. Но теперь все кончено! Они едут в Орегон, туда, где дядя никогда не подумает их искать!

И Мэгги весело и беззаботно плюхнулась на землю, сняла туфли и чулки, зарывшись ступнями в прохладную траву. Она радостно рассмеялась. Когда она в последний раз делала нечто подобное? И была ли вообще молодой? Или всегда жила в филадельфийском особняке, скрываясь на верхнем этаже и проводя время в заботах о Рейчел, подальше от Сета Харриса?

Неожиданно по ноге Мэгги проползла змея, и она, едва не упав, с визгом вскочила и в страхе схватилась за горло.

– Ничего страшного. Это всего-навсего безвредная водяная змейка.

Сильные руки подхватили ее, но Мэгги рассерженно вырвалась и оказалась лицом к лицу с усмехающимся Такером.

– Их здесь много, – пояснил он, казалось, ужасно довольный столь обширными познаниями.

Мэгги нервно поглядела на землю.

– Не волнуйтесь, они совершенно безобидны. Такер сдвинул шляпу на затылок, внезапно став куда более серьезным, и спросил, показывая на фургоны:

– Впечатляющее зрелище, не так ли?

Мэгги молча кивнула, желая, чтобы Такер наконец ушел. Молчание становилось все более напряженным.

– Почему ваши родители решили уехать на Запад? Из-за войны?

Мэгги сложила руки на груди. Ей совсем не хотелось говорить о родителях.

– Да, – еле слышно сказала она, радуясь, что Такер сам подсказал достаточно убедительную причину.

Она боялась слишком пристрастных вопросов, поскольку не имела представления, как на них отвечать. Что, если он спросит о ее жизни в Пенсильвании? Хотя Филадельфия была ее родиной, Мэгги почти ничего не знала о ней. Она помнила лишь собственный дом да кабинет отца на фабрике, и еще ресторан, где он угощал ее мороженым в летние жаркие дни. Но что она могла рассказать Такеру? Что провела пять лет в большом кирпичном доме? Что не знала никого, кроме кухарки, а все другие слуги давно их покинули?

А что, если он задаст другие вопросы, на которые она не сможет ответить? Снова начнет лгать? Чем меньше сказано, тем лучше. Тем труднее будет поймать ее на лжи.

Мэгги снова повернулась к Такеру спиной, понимая, что не только его возможные вопросы тревожат ее. Прошлой ночью, наблюдая во время ужина за семьей Бренигенов, она ясно осознала, что так же, как и Рейчел, смертельно боится незнакомых людей, не знает, о чем с ними можно говорить, как отвечать на доброжелательные шутки, которыми обменивались Бренигены. Она не привыкла к открытым проявлениям симпатии, таким естественным для этих людей.