Элизабет Лоуэлл - Неукрощенная

Внезапно Доминик замолчал и обернулся на торопливый стук шагов.

– Лорд Доминик, – позвал оруженосец из-за драпировок.

– В чем дело? – отозвался Доминик нетерпеливо. – Ты нашел ее?

– Служанка леди Маргарет хочет поговорить с вами. Это очень срочно, лорд.

– О Боже, – пробормотал Доминик.

Он обернул полотенце вокруг бедер, схватил плащ и накинул на плечи, пытаясь укрыться от холодных сквозняков.

– Почему единственная женщина, которую удалось найти, это именно та, которую больше всего не желаешь видеть? – проворчал он.

Саймон хотел было что-то сказать, но Доминик раздраженно продолжал:

– Видит Бог, это очень надоедливая женщина.

– Так ты примешь Эдит или нет? – спросил Саймон.

– Пришли сюда эту добрую вдову, – произнес Доминик так вежливо, как только мог в тот момент.

Эдит могла быть уже рядом и подслушивать. Драпировки приподнялись, и она вошла в комнату. Когда она поняла, что Доминик почти раздет, она вытаращила глаза от изумления.

– Говори, – приказал Доминик нетерпеливо. – Где твоя госпожа?

– Леди Маргарет просит снисхождения. Ей нездоровится, – проговорила Эдит торопливо.

Саймон заметил, что, несмотря на. беспокойство, вдова так и пожирает глазами Доминика, который, ни капли не смущаясь, стоял перед ней, цветущий и свежий после мытья.

Доминик взглянул на бледное лицо служанки, на ее соломенные волосы и тонкие губы и в мечтах снова оказался среди сарацинских женщин. Их золотистая кожа была соблазнительна, как и взгляды полуопущенных блестящих черных глаз. После них женщины севера казались ему бледными и пресными, как овечий сыр.

Кроме той зеленоглазой девушки, но она сбежала от него так быстро, как только позволяли ее резвые ножки. Воспоминание об этом приводило Доминика в ярость.

«Господи, с каких это пор деревенские девки убегают от нежной ласки лорда»?

– Нездоровится? – переспросил Доминик вкрадчиво. – Я надеюсь, ничего серьезного?

– Ее отец очень болен. Ведь это достаточно серьезно?

– А я ее будущий муж. – Зубы Доминика, обнаженные в кривой усмешке, белели среди черной бороды и усов. – Это ведь тоже серьезно?

Эдит тяжело переступила с ноги на ногу, подол ее грубой шерстяной туники заколыхался.

– Конечно, господин.

– Передай леди Маргарет мои приветствия и мое безотлагательное желание видеть свою будущую жену, – отчетливо произнес Доминик. – Саймон, подарок!

Тот как-то замялся. Доминик поднял левую бровь в немом предупреждении. Саймон склонил голову, скинул на пол одежду и поднял крышку сундука. Он вынул большой драгоценный камень в сверкающей оправе – подарок Доминика своей непокорной невесте.

– Отнеси это ей, – сказал Доминик. – Маленькое напоминание о нашей помолвке.

Под пристальным взглядом Доминика Саймон шагнул вперед и уронил брошь в руки Эдит. Она судорожно вздохнула, когда почувствовала в ладони тяжесть золота и увидела прекрасный изумруд, который был больше ногтя на ее большом пальце.

– Ведь это как раз под цвет ее глаз!

В тот же миг Доминик вспомнил о девушке из клетки. Внезапно странная мысль пришла ему в голову. Мэг была слишком горда и остра на язык для крестьянской дочери. Он понял бы это раньше, если бы не был ослеплен чувственным изгибом ее губ и красотой груди.

– Этот цвет глаз часто встречается в окрестностях Блэкторна? – лениво спросил Доминик.

– Нет, лорд. Только у нее, а до нее – только У ее матери были такие глаза. Это кровь Глендруидов напоминает о себе.

Глаза Доминика сузились.

Саймон с тревогой смотрел на своего брата. Он часто видел холодный расчет в глазах Доминика, но обычно это было перед тем, как вступить в схватку с врагом. Сейчас вокруг не было врагов, и боевой рог не призывал рыцарей к защите гроба Господня.

– Такая тяжелая, мой лорд, – сказала Эдит. – Такой чудесный подарок. Леди будет с гордостью носить ее.

Служанка поглаживала брошь с завистью, которой она не могла скрыть.

Доминик посмотрел на Саймона и едва заметно кивнул.

Не говоря ни слова, Саймон вернулся к сундуку. Минуту или две он что-то искал там. Тихий звон золотых монет и цепей, который невозможно спутать ни с чем, сладостной музыкой раздался в тишине.

Найдя то, что искал, Саймон довольно хмыкнул. Он повернулся к брату и вытащил другую брошь.

Доминик нетерпеливо кивнул.

Саймон вышел вперед, взял руку Эдит и положил брошь в ее ладонь. Она не была украшена камнями, но ее вес говорил о ее цене. Пораженная, Эдит подняла голову и встретилась взглядом с холодными серыми глазами Доминика.

Эдит открыла рот.

– Мне кажется, в замке Блэкторн не чтут должным образом память погибших, – произнес Доминик дружелюбно, стараясь глядеть сквозь ее блеклые глаза и жалкую улыбку. – У вдовы храброго рыцаря должны быть такие безделушки, чтобы развлечься в час досуга.

Эдит так сильно сжала брошь в руке, что один из зубчиков впился ей в ладонь.

– Благодарю вас, лорд Доминик.

– Не стоит.

Он заметил, куда она смотрит, кланяясь ему. Ее явно тянуло к сундуку. Саймон это тоже заметил. Он небрежно захлопнул сундук и неодобрительно посмотрел на брата.

– Что еще мне нужно сделать? – спросила Эдит.

– Ничего. Просто передай брошь леди с моими пожеланиями выздоровления. И поторопи моего оруженосца с ужином, если встретишь его.

Саймон смотрел вслед служанке, так спешившей уйти, словно она боялась, что ее позовут обратно и заставят отдать брошь. Когда он убедился, что их никто не подслушивает, он повернулся к брату.

– Теперь вся округа узнает, что в тех сундуках, которые мы привезли с собой в замок, – спокойно сказал Саймон.

– Совсем неплохо для вассалов узнать, что их новый хозяин не так беден и не станет выжимать из них последнее, чтобы прокормить и вооружить своих рыцарей.

– И для невесты? Для нее тоже хорошо узнать это?

– Особенно для невесты, – проговорил Доминик удовлетворенно. – Я еще не встречал женщины, чьи глаза не засверкали бы при виде золотых безделушек.

– Ты всегда был отличным тактиком.

Доминик мрачно улыбнулся, вспомнив о зеленоглазой девушке.

– Не всегда, Саймон. Но я учусь на своих ошибках.

Глава 4

Свежий ветер гулял по двору замка, заставляя биться и танцевать туники и короткие плащи. Дым от кухонных очагов поднимался к серому небу. Хотя обычно Мэг любила весенний ветер, приносивший запах зеленеющих полей, сейчас она была слишком сердита и не обращала на него внимания. Перед ней виновато стоял лесник.

– Почему, ты говоришь, не будет оленины? – переспросила Мэг, и ее голос зазвучал необычно резко.