Сюзан Робинсон - Лорд Дракон

Грэй заставил себя убрать руку и опустить её на подлокотник кресла. Украдкой взглянув на Ювидейла, он позволил себе расслабиться, заметив, что его сосед поглощён балладой и не заметил этого непроизвольного движения. Ювидейл искал с ним встреч больше остальных. Он подошёл к графу перед ужином и показал письмо из королевской канцелярии от неофициального регента Хьюберта де Бурга. От имени молодого короля Генри, де Бург выдал разрешение Грэю на обручение с наследницей Иоландой де Сэй. Он также инструктировал Ювидейла разрешить Грэю добиться согласия девушки собственными методами. Граф не должен был обнародовать это соглашение, пока Грэй не получит положительный ответ.

Коварный и опытный придворный интриган, Ювидейл понял, что Грэй должно быть обладает силой и поддержкой при дворе, иначе как бы ему дали подобное разрешение? Граф не возражал, несмотря на тот факт, что Хьюго, по слухам, собирался просить Ювидейла ходатайствовать о заключении брака между Иоландой и Ричардом. Теперь Грэй мог свободно осуществить свой план мести.

Руки дрожали от волнения и предвкушения. Чёрная пелена гнева угрожала затуманить взор, ведь он был так близок к отмщению за предательство Уэллса. Грэй не осмеливался глядеть на мужчину, который вызывал в его сердце безумную ненависть. Боже праведный, он жаждал освободиться от неё, эта ненависть вырезала глубокие шрамы на сердце, словно медленно капающая кислота, прожигающая до самой сердцевины. Неужели всего пару часов назад он впервые, после всех лет унижений и душевных страданий, встретился лицом к лицу с Уэллсом?

Грэй сжал подлокотники кресла руками, изображая внимание к песне менестреля. Из трёх мужчин, предавших его перед сюзереном, Ричард Уэллс был его другом и стал одним из тех, кто схватил его и кинул гнить в трюме. В течение всего своего рабского плена, когда захватчики били и истязали его, смеялись над ним и играли в свои гнусные игры, он не поддавался отчаянию, представляя себе Уэллса, в особенности его лицо — лицо предателя.

Ричард был симпатичным, на пару лет старше Грэя, в юности, он, должно быть, походил на одного из тех дорогих мальчиков-рабов, которых держал Саладин. Сейчас старый шрам, полученный на турнире, делил пополам одну из его чёрных бровей, под которыми мерцали большие, как сливы, карие глаза. У Ричарда был длинный прямой нос, передавшийся по крови от нормандских предков. Его волнистые волосы цвета эбенового дерева и медведоподобный торс, унаследованный от дяди, контрастировали с почти женской красотой лица. Вкупе с мускулистостью Роберт был так высок, что мог соперничать в этом с Грэем.

Вызываемые в воображении картины этого черноволосого дьявольского отродья помогли Грэю выжить, и он всё ещё не мог поверить, что остался в живых и противостоит самому Уэллсу во плоти. Когда он прочувствовал на себе всю унизительность рабства, то хотел убить Уэллса, но годы борьбы избавили его от жажды крови. Теперь он планировал использовать всю хитрость, которой выучился у Саладина, чтобы уколоть и задеть Ричарда, пока этот ублюдок, наконец, не выйдет из себя и не бросит ему вызов.

Тогда, перед лицом сотен зрителей, он спокойно и торжествующе выбьет из седла мужчину, чьё предательство превратило его в раба. Как только наконечник меча уткнётся Ричарду напротив сердца, Грэй потребует выкуп за своего пленника, который навсегда умалит его достоинство. Уэллс потеряет разом и честь, и положение в обществе — достойное отмщение. Ах, жизнь, наконец-то, была прекрасна.

Вернее станет ещё прекраснее, когда он найдёт эту невежественную черноволосую девицу. Он направил людей на её поиски, но напрасно. Из всех событий, произошедших с ним после возвращения в Англию, самым смущающим обстоятельством было то, что он оказался не способен забыть намокшую от грязи мягкость тела и глаза цвета дамасской стали. Он ненадолго забыл о ней в тот момент, когда впервые столкнулся с Ричардом. Грэй заерзал на стуле. Он должен прогнать воспоминания или опять утратит контроль над своим телом, как это уже случилось во время утреннего купания в реке, когда он смывал грязь, и несколько раз после этого.

Менестрель закончил выступление, и его место заняли жонглёры. Артисты были одеты в туники ярко-жёлтого и красного цветов, увешанные колокольчиками. Один из них намеренно ронял кожаные шарики, которыми, одним за другим, пытался попасть в голову своего партнёра. С правой стороны от него кузен Артур Стрэйндж смеялся над их выходками. Было приятно слышать смех Артура — со времен ссоры со своим злонравным братом веселье не появлялось на лице кузена Грэя. Привыкший к более изощренным и шокирующим развлечениям при дворе Саладина, Грэй вымученно улыбался лишь из желания казаться вежливым. Он отвел взгляд от созерцания нехитрого представления жонглёров.

Грэй искал девицу Иоланду, которой был кратко представлен перед ужином. Она была очаровательной, всего лишь шестнадцатилетней девочкой, белокожей и белокурой, словно принцесса в песне трубадура. Первое знакомство озадачило его.

— О, милорд, — сказала она, держа руки сплетенными перед подбородком, — как это, должно быть, захватывающе — пересечь моря под парусом и посетить Святую Землю.

Ошеломлённый тем, что она считала похищение и плен захватывающим, он на мгновение замер, уставившись на неё, но она таращилась на него так, словно восхищённая тёлочка на быка.

— Я не был в Святой Земле, госпожа де Сэй. Я был в Египте.

Всё, что он увидел в ответ, был пустой, ничего не выражающий взгляд.

— О, — ответила она.

Он подумал, что стоит рассказать ей, где находится Египет, но тут её внимание отвлеклось, и он воздержался.

Жонглёры всё ещё выступали. Он поглядел на дочерей Хьюго: чувственную Лодин и похожую на мадонну Бертрад. Была ещё одна, старшая сестра, которая до сих пор не появилась. Из того, что он слышал о ней, ей больше нравилось обучаться владению оружием, чем танцам. До Артура дошли слухи, что она изучала искусство владения мечом вместе с вассалами отца. Наследник Уэллса, Тибальт, и его младший брат Фальк находились во Франции, наблюдая за ленными владениями, которые удерживал король Франции.

Грэй напрягся. Кто-то вышел их тени арки позади возвышения. Он увидел только фигуру, но больше ничего не смог разглядеть сквозь плотную толпу, собравшуюся на представлении жонглёров. Тень прошла позади людей на возвышении. Она легко скользнула в полосу света от камина, и когда фигура оказалась на свету, Грэй мельком увидел блестящие складки прекрасной драпированной парчи цвета неба перед наступлением ночи — королевского синего оттенка, отливающего сапфиром. Когда женщина присоединилась к группе, где находились Иоланда и сёстры Уэллс, Грэй заметил рифленый накрахмаленный головной убор, барбет и серебряную сетку для волос.