Колин Фолкнер - Любовь незнакомца

Мэг, взглянув в лицо Кинкейда, торопливо заговорила:

— Нет, не верьте ему. Он напал на меня, стал хватать руками. Если бы вы не появились, не знаю, что бы со мной было…

Кинкейд покачал головой.

— Вы молодчина, Мэг! Признаться, я даже не ожидал, что вы такая сильная и храбрая! Я видел, как яростно вы защищались! Я восхищен!

Он убрал руку с ее плеча и неожиданно улыбнулся. Мэг недоуменно взглянула на него. Почему он улыбается? Ему смешно — или потому что она так неумело боролась с тюремщиком, или же он действительно восхищен ею.

— Вы оба дорого заплатите мне за все! — хрипло пробормотал Арчи, поднимая с пола свой порванный, покрытый пылью плащ. — Я заставлю вас!

Кинкейд взял Мэг крепко за руку и, шагнув к тюремщику, с угрозой в голосе произнес:

— Тебе лучше помолчать и никому не рассказывать о том, что здесь произошло. Понял?

Арчи вытер лицо грязной рукой и злобно процедил сквозь зубы:

— Это еще почему? Она чуть не убила меня!

— И тем не менее, советую тебе молчать!

Неожиданно Кинкейд схватил его за шиворот и оторвал от пола. Арчи в ужасе завопил, болтая в воздухе ногами. Лицо Кинкейда исказил гнев. Таким Мэг не видела его ни разу.

Наконец он отпустил тюремщика, и тот рухнул на колени.

— Ты будешь держать язык на привязи, Арчи, — снова повторил Кинкейд, — если не хочешь расстаться со своей никчемной жизнью!

— Не очень-то я тебя испугался! — крикнул Арчи, но голос его дрожал от страха.

— Если не хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку, то лучше не говори лишнего, — задыхался от ярости Кинкейд.

Арчи неуклюже поднялся на ноги, запахнул полы плаща и прижался к каменной стене.

— Ты ничего мне не сделаешь, — процедил он.

Кинкейд окинул тюремщика долгим испытующим взглядом.

— Надеюсь, мы договорились, Арчи. А теперь иди.

Тюремщик все еще стоял, прислонившись спиной к стене.

— Иди, — зловеще повторил Кинкейд. — Не испытывай мое терпение.

Арчи, опустив голову, быстро зашагал по темному коридору. А Кинкейд крикнул ему вдогонку:

— С сегодняшнего дня ты будешь обслуживать меня за полцены! — Эхо насмешливо повторило последнее слово.

Затем он обернулся к Мэг, и она, увидев его потемневшие от гнева глаза, невольно отпрянула. В ее прошлой жизни, в замке, Филип и его брат всегда срывали на ней свою досаду. Но Кинкейд, глядя ей в глаза, вдруг тепло улыбнулся. Он взял Мэг за руку и, наклонившись, тихо произнес:

— Все в порядке, дорогая? Забудьте о том, что здесь произошло. Пойдемте выпьем вина!

Мэг облегченно вздохнула. За все то время, что она провела вместе с Кинкейдом в тюрьме, она не переставала поражаться тому, как быстро и легко меняется его настроение. Минуту назад она испугалась его гнева, а теперь в его глазах светится нежность, а на губах играет веселая улыбка.

— Хорошо, сэр, пойдемте, — согласилась Мэг, и они, освещая себе путь свечой, двинулись по длинному коридору.

Кинкейд вел ее по каким-то катакомбам. Они долго петляли, пока не остановились у массивной двери. Кинкейд постучал в нее, на пороге появился мужчина. Получив несколько монет и попробовав одну на зуб, он пропустил их внутрь. За дверью оказалась лестница.

Они спустились по изъеденным временем каменным ступеням и очутились в местной пивной. В небольшом полутемном помещении было шумно и душно. За деревянными столами сидели посетители, они пили вино и пиво, громко разговаривали, смеялись и играли в кости. Мэг было трудно поверить, что все они преступники, воры, грабители. В глубине пивной молодой мужчина играл на лютне, а смазливая женщина с длинными распущенными по плечам волосами пела резким, визгливым голосом.

Кинкейд жестом указал Мэг на свободный стол, в углу, и пока они пробирались к нему, она ощущала на себе любопытные и жадные мужские взгляды.

Они сели друг против друга, и Кинкейд позвал:

— Тетушка Уотсон! Принесите эль для меня и кларет для леди!

Затем взглянул на Мэг.

— С вами все в порядке?

— Да, все хорошо.

Неожиданно Кинкейд признался:

— Я был готов убить этого мерзавца.

Мэг слабо улыбнулась.

— Давайте не будем говорить о нем. Все обошлось, тюремщик только хотел напугать меня. Он получил хороший урок.

Кинкейд нетерпеливо пожал плечами.

— А что от вас хотел лорд главный судья? — спросил он, внимательно глядя на Мэг.

— Он задавал мне вопросы, — тихо ответила она.

— Обо мне?

К ним подошла хозяйка пивной и поставила на стол кларет для Мэг и эль для Кинкейда.

— Да, он спрашивал о вас.

— Что же он предложил вам в обмен на ценные сведения? — небрежно спросил Кинкейд. — Деньги, наверное?

Мэг отпила несколько глотков вина.

— Прощение.

— Вот как? — вскинул он брови. — Подлый обманщик… Странно, что в придачу к свободе он не обещал вам денег!

Он приложился к кружке с элем.

— О чем же вы поведали этому лорду главному судье?

— Обо всем, — слукавила Мэг. Ей хотелось увидеть реакцию Кинкейда.

Тот удивленно и недоверчиво взглянул на нее.

— Обо всем? — медленно повторил он.

— Да, я откровенно рассказала ему, кто такой капитан Скарлет, сколько у него сообщников, где они прячут награбленное… — На ее губах заиграла хитрая улыбка. — А что, я неправильно поступила? Ведь мне пообещали свободу…

Кинкейд наклонился к ней.

— Мэг, вы же ничего об этом не знаете!

— Почему же тогда вы задаете мне подобные вопросы, капитан Скарлет?

Он в недоумении долго смотрел на нее, а затем вдруг громко рассмеялся и хлопнул рукой по столу. Серебряным колокольчиком залилась Мэг.

— Значит, вы ничего не сообщили лорду главному судье? — воскликнул он.

— А что я могла бы ему сообщить? — От смеха на ее глазах выступили слезы.

— Господи, ну и разыграли же вы меня!

Он взял Мэг за руку.

— Ах, Мэг… — задумчиво произнес он. — Если бы вы только знали, как я рад слышать ваш смех… Я так боялся, что после случившегося вы уже никогда не сможете радоваться жизни и воспринимать с юмором ее мрачные стороны.

Мэг благодарно взглянула на Кинкейда. За долгие годы ее жизни в замке никто никогда не заботился ни о ее самочувствии, ни о ее настроении. Он был первым человеком, которому она была по-настоящему интересна. Она колебалась: поверить ему безоговорочно или нет. Но она поняла: он не должен узнать, почему той темной январской промозглой ночью она очутилась на обочине пустынной дороги.

— Пожалуйста, Кинкейд, только не спрашивайте меня ни о чем. Я… все равно не смогу вам рассказать о своей прежней жизни! — И она умоляюще посмотрела на него.