Мэдлин Хантер - Воскресшая любовь

Миллер улыбнулся. Ему польстило, что маркиз причислил его к своему кругу. Пусть даже это был круг безжалостных циников.

Миллер отправился выполнять поручение хозяина. Отослав прощальный подарок любовнице, Кристиан почувствовал облегчение и тоже вышел за дверь.

Общение с женщинами давалось ему труднее всего.

Но скрепя сердце Истербрук все же вынужден был признать, что сластолюбивая и не в меру расчетливая миссис Напье, изводившая его вспышками ненависти и капризами, была под стать ему самому – злосчастному маркизу Истербруку.

Глава 4

Гриффин Уинтерсайд, управляющий Ост-Индской компанией, наблюдал, как мистер Хабсон, кучер, бросал полные вожделения взгляды на столик из красного дерева, где лежала десятифунтовая купюра – немалая сумма для такого, как он.

– Опишите экипаж, на котором ее увезли, мистер Хабсон.

– Большой такой экипаж. Там были два лакея и один молодой парень без ливреи – наверное, секретарь. Сразу видно, что это была карета лорда, но дверцу я толком не разглядел.

– М-да? Карета лорда? – скептически хмыкнул Уинтерсайд. Он не поверил кучеру. Леона Монтгомери – сестра обычного коммерсанта. Что может понадобиться от нее такой важной птице, как лорд?

– И часто она встречалась со столь высокопоставленными особами?

– Я отвозил ее по двум таким адресам. И в первый, и во второй раз она находилась в доме довольно долго. Ее принимали – это факт. Тут не может быть никаких сомнений. – Хабсон снова украдкой взглянул на купюру, лежавшую на столе.

Уинтерсайд отложил купюру в сторону.

– Всему свое время, мистер Хабсон, всему свое время. Ну и что же это были за адреса?

– Две недели назад леди Барраклаф устроила вечер. Получив приглашение, мисс Монтгомери очень элегантно оделась, ей-богу. А еще… Так… Дайте вспомнить… – Мистер Хабсон задумался. – Было это дней шесть назад. Она приказала отвезти ее на Гросвенор-сквер. В дом лорда Истербрука. Она нанесла визит его тетушке, леди Уоллингфорд.

График светской жизни мисс Монтгомери нельзя было назвать плотным, и ни один из сделанных ею визитов, перечисленных мистером Хабсоном, не представлял никакого интереса. Леди Барраклаф вполне безобидна, а ее супруг – глуп как пень. Эксцентричный нелюдимый Истербрук ведет жизнь затворника, а его тетушка – обыкновенная гарпия, наводящая на всех скуку.

Создавалось впечатление, что, решив нанести удар, мисс Монтгомери выбрала самые слабые звенья цепочки, на которую закрыта дверь в лондонское общество. Ни один из предпринятых этой женщиной шагов не мог представлять никакого повода для беспокойства.

– Вы видели, как тот экипаж привез мисс Монтгомери обратно?

Хабсон покачал головой.

– Управившись с лошадьми и коляской, я лег вздремнуть и не видел, когда дамочка вернулась.

Плохо. Очень плохо. Эта история с дорогим экипажем не шла у Уинтерсайда из головы. Не исключено что та карета принадлежала какому-то высокопоставленному джентльмену, который воспылал нежной страстью к мисс Монтгомери. Хорошо, если бы все обстояло именно так. Амурная история означала бы, что в том что мисс Монтгомери делает в Лондоне, нет ничего необычного.

Уинтерсайд почти не сомневался, что дело обстоит именно так. А это значит, что у них нет никакого повода для беспокойства. Но партнеры не разделяют его уверенности. По правде говоря, интерес вызывала не сама мисс Монтгомери, а то, кем был ее покойный отец. Кое-какие важные персоны на всякий случай желали убедиться, что после смерти отца его дочь не подхватила знамя, выпавшее из рук Реджиналда Монтгомери. Хотя, в сущности, какое дело женщине до нелепых обвинений этого странного человека?

Молчание лорда Уинтерсайда мистер Хабсон расценил как неудовлетворение по поводу его ответа и, чтобы выгода не ускользнула у него из рук, поспешил исправить оплошность.

– Я не видел, как мисс Монтгомери вернулась домой, но в тот же день она снова кое-куда ездила.

– И куда же?

– Сижу я, значит, себе спокойно – отдыхаю. И тут вдруг ко мне подходит этот китаец. И передает мне, что хозяйка велела снова запрягать лошадей.

– Куда вы в тот день отвозили мисс Монтгомери?

– На Королевскую биржу.

– На Королевскую биржу? Вы уверены? Может быть, она просто хотела зайти в какой-нибудь магазин, расположенный рядом с биржей?

– Нет-нет, она отправилась на биржу. Я видел это собственными глазами. Хотя не задержалась там надолго. Минут через пятнадцать она вышла. Я еще удивился тогда. Что может понадобиться женщине на Королевской бирже?

Странного в этом ничего нет. Особенно если эта женщина – сестра коммерсанта. Королевская биржа – деловой центр Лондона. Мисс Монтгомери могла зайти туда просто из любопытства.

– Скажите, мистер Хабсон, не отвозили ли вы мисс Монтгомери в другие места, которые показались вам не совсем обычными?

Хабсон усиленно морщил лоб, старательно напрягая память, но на ум ничего не приходило.

– Нет, сэр. Еще бы. Разумеется, нет. Что и требовалось доказать.

Уинтерсайд уже представил себе, как будет докладывать важным персонам, что мисс Монтгомери не была замечена в какой-либо деятельности, представляющей интерес. В этот момент кучер вдруг оживился.

– Еще она ездила на Минсинг-лейн, – заявил он.

– На Минсинг-лейн, говорите?

– Точнее, на тот перекресток. Она ушла, а мне велела вернуться через полчаса. Но я проехал немного дальше, а потом оглянулся: она шла по Минсинг-лейн.

– Вы уверены, что это была Минсинг-лейн?

– Как можно, сэр? Я уже двадцать два года работаю кучером в Лондоне. Слава Богу, знаю лондонский Сити, вдоль и поперек.

Уинтерсайд откинулся в кресле и задумался. Минсинг-лейн! Надо же! Кучер с тоской посмотрел на вожделенную десятифунтовую купюру и тяжело вздохнул.

– Возьмите деньги, мистер Хабсон. Разговор закончен, а это – благодарность за вашу любезность.

Хабсон просиял, схватил купюру и поспешно удалился. Уинтерсайд пододвинул к себе чернильницу. Да, надежды как можно скорее покончить с этим делом не оправдались. Все не так просто, как казалось на первый взгляд.

Уинтерсайд знал, что у мисс Монтгомери могла быть только одна причина ездить на Минсинг-лейн.

– Как я рада видеть, что вы снова куда-то собираетесь! – воскликнула Изабелла, расчесывая волосы Леоны. – Последнее время вы ходили как в воду опущенная. Я думала, вы заболели.

– Я не болела. Мне надо было поразмыслить.

После встречи с Эдмундом-Истербруком – Леоне пришлось по-новому взглянуть на многие вещи. Про себя она оплакивала свои девичьи мечты, которым не суждено было сбыться.

Словно пелена упала у Леоны с глаз. Прошлое предстало перед ней в совершенно ином свете, и от этого больно сжималось сердце. Леона всегда думала, что их с Эдмундом объединяло родство душ и интеллектуальная близость. А еще – нереализованное физическое и сердечное влечение. Все эти годы Леона убеждала себя в том, что совершила глупость, упустив свой шанс испытать волнующее приключения. Эта возможность представилась ей когда-то в Макао, когда появился Эдмунд. Все это время Леона сокрушалась о том, что была в то время слишком добропорядочна и благонравна. Она осуждала себя за девичьи страхи и тосковала о блестящем молодом человеке, который заставил ее сердце трепетать от восторга.