Джулия Лэндон - Обольстительная самозванка

Деклан счел это отличной идеей и написал туда сразу же, не откладывая. Но незадолго до своего отъезда он получил ответ, в котором ему отказывали в приеме Эйрианны.

— Ты должен поехать в Англию, Деклан, — сказала его сестра, когда он поведал ей эту огорчительную новость. — Незачем тебе слоняться по Баллинахиту и хандрить.

Она знала его слишком хорошо и чувствовала, как ему не терпится покинуть Ирландию.

— Не переживай, сестренка. Этот пансион чересчур чопорный, да? Мы найдем получше, — заверил он ее.

Эйрианна улыбнулась. Она знала не хуже Деклана причину, отказа. И вот опять чувство ответственности за ее счастье привязало его к Ирландии. Поэтому он будет растить свою кобылу, время от времени наезжая в Лондон, чтоб отвлечься и развлечься, и будет возвращаться домой, дабы позаботиться о сестре.

Но сегодня Деклан искал пару для племенной кобылы, а в список распродажи лошадей из Эшвудского имения было включено несколько весьма недурных скаковых лошадок. Он не нашел ничего подходящего для себя в этом отношении, но была одна горячая молодая кобылка, которую он мог бы подготовить для скачек; он знает одну даму в Хартфордшире, которая ищет хорошую лошадь в качестве подарка супругу.

К началу аукциона джентльмены собрались на просмотр.

Грумы медленно вели перед ними лошадей, одну за другой, по кругу, а аукционист выкрикивал предлагаемые цены. Большинство лошадей — две тягловые для упряжек и пара меринов — ушли не более чем за десять фунтов. Те джентльмены, кто выигрывал торги, отходили, поэтому, когда привели ладную норовистую кобылку, гордо вскидывающую голову, осталось всего пять покупателей: представитель имения, пара грумов и аукционист.

— Начальная цена, джентльмены, десять фунтов, — объявил аукционист, и почти тотчас же какой-то молодой щеголь с залихватски завязанным шейным платком и в сверкающих новеньких сапогах приподнял шляпу.

С этой минуты цена стала быстро расти. Двое покупателей выбыли, когда цена перевалила за тринадцать фунтов. Еще один сдался на пятнадцатифунтовой отметке. Остались только Деклан и пижон, вызывающе поглядывающий на него.

— Двадцать фунтов, джентльмены! — прокричал аукционист. — Двадцать фунтов за прекрасную лошадь! Кто даст мне двадцать два?

Деклан кивнул.

— Двадцать два фунта, джентльмены. Кто-нибудь даст двадцать три?

Молодой человек взглянул на Деклана и поднял два пальца, давая понять, что он согласен.

Деклан улыбнулся. Он не допустит, чтоб такая отличная лошадь попала в руки этого хлыща. Этот молокосос одного не знает — больше всего на свете Деклан не любит проигрывать.

— Что ж, прекрасно, двадцать три фунта, — объявил аукционист. — А как насчет двадцати пяти?

Да, это слишком много даже за такую лошадь, но Деклан был непреклонен. Он кивнул. Кто-то позади него возбужденно зашептался; пара джентльменов вернулась к месту аукциона, как будто тут намечалось нечто интересное.

Взгляд молодого человека переместился на кобылу. Он щеголял кружевными манжетами, а золотая цепочка его часов была прямо-таки вызывающе блестящей. Как будто он только что вышел из лавки модного магазина и отправился прямиком на аукцион лошадей.

— Двадцать восемь фунтов? Как насчет этой суммы? — спросил аукционист.

Щеголь снова взглянул на Деклана, и тот холодно улыбнулся.

Молодой человек поднес к носу платок с монограммой и отрицательно покачал головой.

— Значит, продано джентльмену за двадцать пять фунтов, — объявил аукционист.

Деклан улыбнулся и приподнял шляпу в сторону неудачливого соперника.

— Сэр, прошу прощения, — обратился к нему кто-то.

— Да? — отозвался Деклан и посмотрел на человека, который стоял рядом. Это был представитель имения — маленький, худой и деловитый.

— Поздравляю с прекрасным приобретением. С вашего позволения, графиня хотела бы встретиться с вами в зеленом салоне.

— Графиня, — повторил Деклан, натягивая перчатку, и сразу представил морщинистую старуху. — Для чего, мистер?..

— Мистер Фиш, — представился мужчина, коротко кивнув. — Я доверенное лицо графини. Не моту сказать наверняка, сэр, но, полагаю, она весьма привязана к лошадке.

— Тогда ей не стоило выставлять ее на продажу — лениво заметил Деклан и кивнул проходящему мимо аукционисту. — Но она сделала это, а я выиграл торги. О чем тут еще говорить?

Мистер Фиш подобострастно улыбнулся:

— Возможно, графиня хотела бы предложить совет, как ухаживать за лошадью.

Деклан подозревал, что она хочет предложить нечто совсем иное. Не в первый раз его приглашают в дом к даме под предлогом какого-нибудь дела.

— Она очень старая? — полюбопытствовал он.

— Старая? — переспросил мистер Фиш, явно смутившись. — Нет, сэр, довольно молодая.

— Хорошенькая?

Это заставило его собеседника густо покраснеть. Его изящная рука, которая, как предполагал Деклан, никогда не поднимала ничего тяжелее карандаша, нервно взметнулась к шейному платку.

— Сэр, с вашего позволения. Графиня просит вас завершить сделку в зеленом салоне.

Деклан ухмыльнулся:

— Кто я такой, чтобы отказывать даме, а? Я приду, мистер Фиш.

— Очень хорошо. Могу я сказать ей, кто купил кобылу?

— Деклан О’Коннор, лорд Доннелли, — ответил он и сунул вторую руку в перчатку, прежде чем взглянуть на мистера Фиша. — Пусть доставят лошадь в Китридж-Лодж, — приказал он и зашагал к дому.

Он и вправду ожидал увидеть обычную женщину, которая не прочь познакомиться с привлекательным мужчиной.

Но уж никак не ожидал увидеть самозванку.

Это не бросалось в глаза, ибо леди вела себя так, как и подобает графине. Она не делала ничего такого, что могло бы возбудить подозрения: например не оттопыривала мизинец, когда пила чай, и приседала как полагается. Нет, Деклан понял, что она не та, за кого себя выдает, потому что знал Кейру Ханниган всю свою жизнь, а она вовсе не графиня.

Однако, судя по всему, чувствовала себя вполне легко и непринужденно, притворяясь таковой.

Он представления не имел, что Кейра делает в Англии, тем паче в такой маленькой деревушке, как Хэдли-Грин. Последний раз, когда он видел ее — несколько месяцев назад, если намять ему не изменяет, — она была в графстве Голуэй (откуда они оба родом), и Лоумен Мэлони, чье богатство могло сравниться разве только с его честолюбием, пылко ухаживал за ней. Кейра была из рода Ханниганов, влиятельного ирландского католического семейства, известного своими лошадьми и активным участием в политике. Она хороша собой. По мнению Деклана, девушка обладала чисто ирландской красотой: черные волосы, светлая кожа и сверкающие зеленые глаза. Живая и пылкая, тоже чисто по-ирландски: для него это означает, что у нее здоровая любовь к приключениям и острый язычок.