Мэри Гилганнон - Возлюбленная леопарда

– Этого, к счастью, никогда не случится, Ричард. Тебе нужно заботиться о собственной репутации. Если ты еще раз выступишь в качестве моего защитника… – Вилли запнулся. – Люди могут сказать, что ты и я…

Ричард твердо взглянул на Вилли.

– Ничтожные, болтливые дураки.

Шлепки ладоней слуги о гладкую, умащенную спину Ричарда громко раздавались во внезапно наступившей тишине. Любовные вкусы Вилли никому из них не хотелось обсуждать вслух.

– Разреши мне позвать кого-нибудь осмотреть твою руку, Ричард. Я хочу убедиться, что не нужно накладывать швы.

– Швы?! – Ричард резко приподнялся. – Ради Бога, Вилли. Я же сказал, это всего лишь маленькая царапина.

– И все же… Было бы лучше, если бы ее осмотрели. Я спрошу прислужницу, нет ли поблизости врача…

– Врача?! Ты, должно быть, сумасшедший! Я не позволю ни одному из этих кровопийц даже приблизиться ко мне раньше, чем буду лежать на смертном одре. – Легкая улыбка пробежала по его губам. – Но в любом случае стоит пригласить сюда служанку. У меня нестерпимая боль в паху, и требуется внимательный осмотр.

Вилли расхохотался.

– Ричард, ты неисправим. Я знаю, что ты попросишь еще для облегчения боли. Это – мех с вином. Давай немного отдохни. У тебя завтра состязания.

Ричард перевернулся на продавленной постели и почувствовал боль в руке. Он размотал тряпичную повязку и осмотрел ладонь. Рана была чистой, не загноилась, но все еще ныла. Мысль, что в израненной ладони придется сжимать копье, не доставляла никакого удовольствия.

Он повел плечами, стряхивая утреннюю скованность, и попытался прогнать одолевавшие сомнения. Победить в сегодняшних состязаниях необходимо, и больная рука не должна нарушить его планы. Раньше он сражался и с более тяжкими увечьями, а теперь, когда может осуществиться мечта всей жизни… Земля, своя земля.

Легкая дрожь пробежала по спине, когда он представил богатый хутор неподалеку от Тэдбери. Он уже как будто видел все это: собственный небольшой, но внушительный замок и вокруг плодородные поля, поблескивающие золотом на солнце, овцы, мирно пасущиеся на лугу, и стадо коров у реки. Осенью дары его плодоносных земель до отказа заполнят дюжину крепких телег, которые поедут на рынок. В обмен он получит золотые монеты, а золото потратит на покупку самых изысканных вещей, которыми и обставит замок.

Ричард вздохнул. Он всю жизнь мечтал о собственном владении, которое возместило бы опасности и унизительную солдатчину, все эти ненавистные годы, когда необходимо было считаться с мнением пустых, ничтожных, тупых людей, ставивших себя выше его; возместило бы даже одинокое детство без отца.

Он крепко сжал руку, упрямо не обращая внимания на пронзительную боль. Он как никогда был близок к достижению давней цели и не может не победить.

Ричард подъехал, когда на турнирном поле завершалась подготовка к состязаниям. Повсюду виднелись повозки и балаганчики, принадлежащие разносчикам мелких товаров и фермерам. Через несколько часов они будут предлагать куски запеченной телятины, пироги с мясом, колбасу, эль, молоко и воду ораве зрителей. На одном конце длинного овального поля рыцари, их помощники и лошади вперемешку толпились около ярко разукрашенного павильона, в то время как на другой стороне прислужники наводили окончательный лоск на огороженной деревянными перилами и украшенной балдахином территории, где рассядется знатная публика. Ричард бросил презрительный взгляд на ряды деревянных сидений, покрытых золотой и пурпурной материей. Фокомберг будет, возможно, следить за соревнованиями именно отсюда, подложив бархатную подушку под свой худосочный зад. И у него хватило наглости назвать Вилли трусом!

Ричард направился к палатке, над которой развевалось темно-красное знамя с вышитыми золотыми драконами. Он будет, как всегда, сражаться под стягом Дьямонта. И это пока все, чем он может отблагодарить семью, давшую ему шанс стать рыцарем.

В палатке грум чистил его огромного боевого коня Султана. Юноша улыбнулся, приоткрыв небольшую щелочку между передними зубами.

– Прекрасный день для боя, господин.

Воин кивнул. Его охватило непривычное волнение. Обычно он не нервничал перед состязаниями и затруднялся объяснить свое нынешнее состояние. Возможно, эти соревнования значат для него слишком много.

Он подошел к груде доспехов и оружия, сваленных неподалеку от входа, пихнул ее носком сапога, наклонился и вытянул огромное копье, с которым предстояло начинать поединок. Длинное и чудовищно тяжелое. Он взвесил его на правой руке, превозмогая тут же возникшую боль. Ничего, в перчатке будет гораздо лучше. Да и потом, какое значение имеет боль – он все равно победит.

Глава 4

Вилли стоял на краю поля, в нескольких шагах от зрителей, сидевших на скамьях. Он хотел находиться как можно ближе к сражающимся, именно там, где одержит победу Ричард, осязать пыль, вдыхать запах плоти и крови. Время от времени он смахивал выступающий на лбу пот рукавом котта[3]. Солнце палило немилосердно, хотя до полудня было еще далеко. Пение жаворонков и черных дроздов доносилось с дальнего поля; жужжали мухи, облепив кучи лошадиного навоза.

Зазвучал сигнал горна, и умиротворенное настроение Вилли немедленно улетучилось. Пока знать рассаживалась по местам, ярко разодетые пажи маршировали по полю, неся огромные холсты с изображением библейских сцен: Самсон, разрушающий храм филистимлян, Даниил во рву со львами, змей, вползающий в Эдемский сад. Следом ехали рыцари в сверкающих доспехах на мощных боевых конях. За ними следовали сквайры со знаменами королевских домов: львы, драконы, змеи и скачущие олени трепетали на полотнищах из зеленого, золотого и алого шелка.

Процессия обошла поле по кругу и замедлила шаг, приблизившись к местам для избранных. Вилли взглядом отыскал Ричарда. На его лице было безмятежное, почти ленивое выражение, как будто ему предстояла приятная верховая прогулка по лесу, а не смертельная схватка. Вилли всякий раз удивлялся, как это Ричарду удается смотреть с таким спокойствиём и бесстрастием равным образом на все, что его ожидает. Волосы Ричарда отливали иссиня-черным, а доспехи играли и блестели на солнце. Верхом на черном боевом коне, покрытом роскошной попоной, он выглядел как какой-нибудь сказочный принц, без усилия затмевая собравшуюся поглазеть на бой богатую знать.

Когда Ричард проезжал мимо партера, молодая женщина в прекрасной, расшитой золотом накидке окликнула его. Улыбаясь, он подъехал поближе к деревянной ограде, взял протянутую ему блестящую вуаль и обмотал ее вокруг предплечья; по толпе пробежало возбужденное хихиканье. Ратная слава Ричарда уже снискала обожание более чем полдюжины знатных поклонниц, и они сделали его своим рыцарем. Вильям осклабился, наблюдая, как Ричард завоевывает поцелуи и благосклонность присутствующих дам. Одержать победу в кровопролитном бою, а потом отдать себя на растерзание ревнивым мужьям было вполне в духе его друга.