Паола Маршалл - Английский подснежник

Кроме того, Сюзанна была красавицей, а Дина явно считает себя дурнушкой. Она еще наполовину ребенок, но Коби уже видел в ней зарождающуюся красоту.

Ответил он ей серьезно, чтобы не обидеть ненароком.

— Удобное место, леди Дина. Сюда редко кто заходит (по крайней мере, так сказал дворецкий), а значит, меня вряд ли бы кто-нибудь потревожил.

— Вы играли Вивальди? Мне нравится Вивальди. Я думаю…

Дина запнулась, не зная, стоит ли продолжать. Он мог посмеяться над ней за глаза; девушка знала, что сестра часто так поступала, когда у нее хватало глупости поделиться с Виолеттой сокровенными мыслями, но все-таки решила продолжить…

— Его музыка напоминает мне журчащие фонтаны. Струи вздымаются и падают, становятся то шире, то тоньше, а затем собираются в один огромный столб воды и обрушиваются в бассейн…. Только… только… последние ноты продолжают звучать, в отличие от капель.

Надо быть сумасшедшей, чтобы делиться своими фантазиями с американским дикарем (как их обычно называл Рейни) и, к тому же, с одним из наперсников Виолетты. Но играл он так прекрасно, что наверняка вкладывал в свою игру живые чувства.

Если Коби и удивили ее слова, то он ничем не выдал удивления. Вместо этого поднял гитару и, стоя, заиграл снова.

На этот раз он играл еще более вдохновенно, и последние несколько нот еще дольше звучали в воздухе — словно водяные капли, медленно оседающие в бассейн.

Он ничего не сказал, лишь вопросительно поднял брови.

Дина вздрогнула.

— Да, что-то вроде, — выдавила она, наконец. — Жалко, что Па вас не слышит.

Коби кивнул. Кто такой Па, он не стал спрашивать: догадался и сам. Сегодняшним утром Виолетта рассказала ему историю своей единоутробной сестры. Коби мог только радоваться, что вовремя узнал о пренебрежительном отношении Виолетты к бедной девочке. Она бросила свою сестру на железнодорожной станции, словно ненужную вещь.

Теперь, встретившись с Диной, Коби жалел, что не поехал на станцию сам. За ее застенчивой и скромной внешностью скрывается живой и самобытный ум — без сомнения, унаследованный от отца.

— Спасибо, что похвалили мою игру, — сказал Коби. — Боюсь, я всего лишь любитель, в отличие от моей сводной сестры Сюзанны. Она могла бы стать концертирующей пианисткой, если бы женщинам было позволено профессионально заниматься музыкой.

Дина снова удивила его… и не в последний раз.

— Вы не похожи на любителя, мистер Грант, и, не сочтите за дерзость, совсем не похожи на американца.

— Нет, я вовсе не считаю вас дерзкой, — ответил Коби, глядя с улыбкой на ее оживившееся лицо. — Позвольте поблагодарить вас, леди Дина, за оба ваших комплимента, тем более что я был невнимателен к вам. Я не спросил, предложили ли вам выпить чаю после долгой дороги. Должен ли я позвать горничную?

— И да, и нет, — весело откликнулась Дина. — Да, я пила чай, и нет, больше не хочу.

Рядом с ним она чувствовала себя совершенно раскованной. Казалось, он готов ее выслушать. На мгновение ей захотелось обладать такой же прекрасной внешностью и такими же безукоризненными манерами. В сравнении с ним даже Виолетта выглядела слишком суетливой. Каково это, знать, что ты совершенство? Смогла бы она вести себя с таким непринужденным спокойствием, если бы была ему ровней?

Позже Дина посмеялась над своими глупыми мыслями. Никогда ей с ним не сравниться. Скорее рак на горе свистнет, — как говаривала в подобных случаях ее старая нянюшка.

— Что ж, значит, разговор о чае отпадает, — так же весело ответил Коби. — А как насчет погоды? Может, побеседуем о метеорологии? Похоже, здесь это излюбленная тема. К примеру: как вы думаете, завтра будет так же солнечно, леди Дина? Или вы позволите задать вам более личный вопрос, чтобы выяснить, для чего вы пришли в библиотеку?

— Конечно, позволю, — серьезно ответила Дина, усаживаясь, чтобы и он мог сесть, — тем более, что на мой вопрос о библиотеке вы ответили. Полагаю, я должна отплатить вам той же монетой. Па, то есть профессор Фабиан, рассказывал, что покойный лорд Кенилворт собрал огромную коллекцию мемуаров и документов о выдающихся политиках за последние три столетия. Если я смогу когда-нибудь изучать историю в Оксфорде, было бы неплохо для начала внимательно прочитать документы и сделать выписки.

Да, леди Дина Фревилль действительно пошла в отца и оказалась кукушонком в гнездышке Рейнсборо. Коби сильно сомневался, что Дине разрешат поехать в Оксфорд. Виолетта этого не допустит.

— Разумная мысль, — с одобрением заметил он. — Чтобы составить правильное представление о прошлом, нет ничего лучше изучения первоисточников. Поздравляю вас, леди Дина, не многие студенты это понимают.

«Боже правый, этот американский дикарь говорит в точности как Па! Неужели он с Виолеттой и Рейни ведет такие же ученые беседы? Вряд ли».

— Многие ли американцы согласятся с вами, мистер Грант? Как вы думаете, много ли общего у государственных деятелей в Америке и у нас? Вы со многими политиками знакомы? Я слышала, Нью-Йорк совсем не похож на Вашингтон.

— Нет, конечно, — согласился Коби, снова взглянув на Дину изумленными глазами, и от этого взгляда у нее почему-то закружилась голова. Тронутый ее искренним любопытством, Коби рассказал несколько анекдотов об американских политиках и рассмешил ее.

— Похоже, единственная разница между вашими и нашими политиками, — подытожила Дина, — состоит в том, что у ваших больше прямолинейности, а у наших — лицемерия. Мне всю жизнь говорили, будто Кристофер Фревилль, первый лорд Рейнсборо, получил свой титул за какие-то дипломатические заслуги во времена правления Карла II. Но однажды Па сказал мне, что это полная чепуха, и объяснил, в каких документах можно найти подлинную историю. Кристофер был собутыльником короля Карла, — сообщила она с веселым блеском в глазах. — Королю были свойственны весьма пагубные привычки, хотя, по-моему, теперешний принц Уэльский недалеко от него ушел.

Она никогда бы не осмелилась произнести подобную ересь при Виолетте, но рядом с Коби ее почему-то так и тянуло на вольности.

— При дворе он был пустым местом, обычным камергером. Однажды король отправился на прогулку (а Па говорил, что он очень любил гулять), и начался сильный дождь. На короле был легкий плащ, а на Кристофере — плотный. Он увидел, что король промок, и предложил поменяться плащами. Тем же вечером они напились, и король пообещал Кристоферу в знак благодарности любую милость. Кристофер ответил, что дарит королю свой плащ в обмен на графский титул. Король рассмеялся и сказал: «Раз ты спас меня от дождя, быть тебе лордом Рейнсбороnote 3». Кристофер был обычным шалопаем — не дипломатом и не политиком, как называли его потомки. Король Карл II сделал его графом в шутку. Прошу вас, не рассказывайте об этом Виолетте, она не оценит.