Джил Грегори - Холодная ночь, пылкий влюбленный

И все началось сначала…

Глава 4

Когда Мора утром проснулась, не было никаких признаков того, что Куинн Лесситер вообще появлялся в их гостинице. Никого. Ничего, кроме ямки на подушке от его головы да засохшей крови на простынях и бедрах.

Она прижимала к себе простыню, несчастная и потрясенная.

Что она наделала? Зачем? Она, должно быть, сошла с ума, если занималась любовью с незнакомцем, который беспокоился о ней не больше, чем о кролике, перебежавшем ему дорогу. С мужчиной, который даже не потрудился попрощаться с ней…

О чем она думала?

Да она вообще не думала. Только чувствовала. Не слишком мудро, сказала она себе, дрожа от холода в постели в свете занимающегося за окном утра. Потом Мора перевела взгляд на постель, которая была в полном беспорядке, на смятые подушки и завернулась в покрывало, вспоминая о прошлой ночи.

От этих воспоминаний ей стало жарко. Гнев охватил ее. Этот Куинн Лесситер сорвался с места быстрее, чем дикий мустанг с привязи. Понурившись, Мора собрала свою одежду и завязала на себе халат. Она подошла к окну и пристально вгляделась в утро.

Было совсем рано, небо прорезала широкая голубая полоса с опаловым блеском. Скалистые горы вырисовывались на западе, их грозные серые пики нависали над крошечным Нотсвиллом, словно полк страшных, мифических гигантов.

Но снег наконец, перестал, всходило солнце. Жизнь вернулась в городок, люди выходили из домов, по главной улице пронесся экипаж, дети в пальтишках и варежках высыпали на улицу и играли в снежки.

«Братья вернутся сегодня», — со вздохом подумала Мора.

А Куинн Лесситер уехал навсегда.

Гнев и разочарование ударили ее в сердце. «Тебе бы лучше принять ванну, выстирать простыни, убрать в комнате и забыть о Куинне Лесситере», — сказала она себе, отворачиваясь от окна.

«Его не видно в твоем будущем. А только будущее имеет значение. Лучше подумать о том, как скрыть все, что было, от таких как Джадд и Хоумер, и о том, как и когда ты сможешь уйти отсюда и подумать о своей швейной мастерской в Сан-Франциско.

Но забудь о Куинне Лесситере. Он пронесся по твоей жизни, как снежная буря. Он исчез в небытие, как эта ночь. Ушел навсегда».

Однако когда Мора спустилась в кухню, она обнаружила, что деревянный короб у плиты полон наколотых дров. Сердце Моры встрепенулось, сначала от благодарности и удовольствия, а потом от горечи.

«Прощальный привет от незнакомца», — подумала Мора, опускаясь на колени, чтобы набрать поленьев. Но она знала, что все дрова в Монтане не смогут ее согреть так, как согрел Куинн.

Братья вернулись домой к вечеру. Чернильные тени скрыли Скалистые горы, а наступающая ночь обещала быть такой же холодной, как и прошлая.

Мора выстирала все постельное белье, разожгла плиту, прибрала номер, где они с незнакомцем провели ночь, и ничто в комнате не напоминало о его пребывании.

Дилижанс прибыл, и теперь в гостинице было трое постояльцев: муж с женой — они ехали в Вайоминг — и мужчина в годах, который остановился на одну ночь по пути в Батт.

Мора подала им обед, получила пятьдесят центов чаевых — они лежали в кармане ее коленкорового платья. Она надеялась, что ей удастся сбегать к себе в комнату и спрятать монеты в чулок или засунуть куда поглубже, но Джадд и Хоумер затопали на крыльце раньше, чем она убрала посуду за гостями.

— Эй ты, задохлик, — бросил Джадд, проходя следом за Морой на кухню, и толкнул ее, не обращая внимания на стопку тарелок, которые она несла. — Ты бы лучше оставила нам побольше жратвы. Мы подыхаем с голоду.

— Еды хватит на всех. — Мора быстро поставила посуду на стол и вилкой принялась переворачивать кусочки цыпленка, шипевшие на сковороде. Господи, Джадд, кажется, на взводе. Его жуткие глаза без ресниц, грязно-зеленые с желтоватым отливом, горели недобрым огнем. А губы Хоумера дергались в самодовольной ухмылке. Братья были очень похожи. Оба среднего роста, с толстыми шеями, крепко сбитые, круглолицые. Оба с длинными каштановыми волосами. Но Джадд, которому исполнилось двадцать пять — он был старше брата на год, — носил щетинистые усы, а его волосы клочьями, как пакля, свисали до плеч. У Хоумера они были заложены за уши и доставали до подбородка. У него были редкие ресницы, уже наметился живот, и он всегда был готов затеять драку… Но Джадд, с расплющенным носом и веснушчатыми ушами, на самом деле был гораздо опаснее Хоумера.

— Вы выиграли в покер? — рискнула спросить Мора, помешивая фасоль с луком в кастрюле, стоящей рядом со сковородой.

Хоумер сунул руки в карманы.

— Можно сказать и так.

— Мы сделали кое-что получше. — Джадд перекинулся быстрым взглядом с братом.

— Мы такое сделали, задохлик! — похвалялся Хоумер, морща нос от удовольствия — от жареного цыпленка шел восхитительный запах. — Мы такое сделали, что можем даже купить тебе подарочек. Потому как ты все-таки наша миленькая маленькая сестренка, как ни крути. Что скажешь насчет нового воскресного платья?

Мора перестала мешать в кастрюле и в полном изумлении посмотрела на него. Да у нее сто лет не было нового платья. Ей приходилось постоянно пороть и перешивать старые вещи, украшая их кружевами, когда Ма Дункан совала ей немножко денег.

— Вы победили, — выдохнула она, с тоской подумав о роскошной розовой бархатной ткани, которую видела недавно в магазине. Да, она видела ее на прошлой неделе, когда материю только что привезли. Мора знала, какое платье она бы сшила: оно годилось бы и для принцессы — с длинными рукавами колоколом, с белым бархатным поясом и плотной лентой на лифе…

— Сукин сын! Не трепись, Хоумер! — Джадд впился взглядом в брата, его настроение, как обычно, резко переменилось. — В Хатчетте мы славно провели время, — хмуро добавил он. — Но тебе новые платья ни к чему. Хороши и те, что у тебя есть.

Мора отвернулась к столу, чтобы размешать масло в кастрюле с картофельным пюре.

Джадд взял ломоть свежеиспеченного хлеба. Хоумер немедленно сделал то же самое.

— Ты получала деньги с постояльцев, пока нас не было? — требовательно спросил Джадд, с удовольствием жуя хлеб.

— Был только один. Сам знаешь, как мело, — добавила она, надеясь, что парни не заметят, как покраснели ее щеки, стоило ей вспомнить о том, особенном постояльце. — Почтовый дилижанс не проезжал до сего дня ни разу.

— Ладно, давай сюда жратву, да побыстрее! — Джадд одобрительно фыркнул, почувствовав запах жареной курятины. — Мы с Хоумером так поработали, что нагуляли чертовский аппетит. Мы так старались вернуться сюда сегодня вечером — ты ведь нас заждалась.