Дженна Питерсен - Уроки куртизанки

Смех младшего брата неприятно царапнул нервы Джастина.

– Да уж, за один вечер тебе удалось добиться того, чего мы не могли получить за две недели! – добродушно прогромыхал Шоу, раскуривая сигару.

– Я еще не добился Рии, – признался Джастин, сжимая каменные перила стальной хваткой.

Он взволновал ее, в этом Джастин был уверен. Он чувствовал, что она жаждет его так же страстно, как и он ее, и это удивляло его и усиливало чувственный голод. Но в той игре, что он сейчас ведете Викторией, это еще не победа.

– Да? – удивился Калеб. – Что ж, значит, у нас еще есть шансы. Можем устроить интересное пари. Как думаешь, что полагается тому, кто первым уложит ее в постель? Деньги, лошади? Кстати, Джастин, я положил глаз на твой новый фаэтон, может, поставишь на кон его?

– Не будет никаких пари! – прорычал он.

Джастин сжал руки в кулаки, пытаясь обуздать внезапный приступ гнева, который выворачивал его душу наизнанку. Он не собирается спорить насчет того, кто первым уложит в постель его жену!

И не важно, что да как, по закону она его.

Or мысли, что она заигрывала с другими мужчинами, была с другими мужчинами, что какой-то идиот в военной форме обучал ее восточному искусству любви и бог знает чему еще… от этой мысли у него все внутри переворачивалось.

– Бэйбери… – озабоченно пробормотал Шоу.

Джастин отвернулся. Он не намерен сейчас ни с кем обсуждать свою жену, потому что, когда он думает о ней, его мысли теряют всякую рациональность. Не остается ни следа от его обычной сдержанности и рассудительности.

Его мысли о Виктории дики и просты: «Моя. Моя. Моя!»

К тому времени как Виктория вошла в маленький домик в непритязательном районе неподалеку от Сохо-сквер, от бравады, которую она демонстрировала на балу, не осталось и следа.

– Добрый вечер, госпожа! – проговорил глубоким голосом дворецкий и потянулся к ее плащу.

Виктория помедлила: ее мысли вновь проникли на запретную чувственную территорию. Дворецкий мягко потянул плащ, и она освободилась от него с извиняющейся улыбкой:

– Спасибо, Дженкинс!

Пошатываясь, Виктория двинулась через переднюю в гостиную.

– Принести вам что-нибудь, мадам? – спросил он с неподдельной заботой в голосе.

Виктория покачала головой, закрывая за собой дверь:

– Нет, спасибо, мне ничего не нужно.

Дрожащей рукой она потянулась к бутылке шерри. Нет, кое-что ей все-таки нужно, но дворецкий тут ей ничем не поможет. Ей нужно немного здравого смысла.

Она щедро плеснула шерри в стакан и попыталась успокоить расшалившиеся нервы. Невероятно трудная задача, учитывая, что ей сегодня пришлось пережить.

Она коснулась губ пальцем. Они до сих пор хранят вкус Джастина. Грудь после его ласк оставалась тяжелой и горячей.

– О, ты рано сегодня.

Виктория вскочила: ее лучшая подруга, Мара Фарнсуэрт, вошла в гостиную и прикрыла за собой дверь. Виктория сделала вид, что все в порядке, и слабо улыбнулась Маре. Ей не удалось провести подругу: темно-синие глаза Мары отразили тревогу. Она пересекла комнату и успокаивающим жестом обняла Викторию за талию.

– Трудный выдался вечер, да? Лорд Ричен опять пытался тебя облапать? – Мара подвела ее к диванчику у камина.

Виктория покачала головой и села. Жалких поползновений пожилого джентльмена недостаточно, чтобы ввести ее в такое состояние. Нет, на это способен только очень сильный, очень страстный мужчина.

– Джастин здесь. – Она опустошила стакан и закашлялась.

Мара вскочила на ноги, прикрыв рот узкой ладонью – жест потрясения.

– Нет. Быть не может! Наши источники…

Виктория со звоном поставила стакан на столик.

– Наши источники, очевидно, ошиблись. Он сегодня присутствовал на званом вечере.

Мара опустилась на диван.

– Он тебя видел?

Виктория подавила невеселый смешок и кивнула. Видел, еще как видел… Даже то, что она так, старалась скрыть.

Мара покачала головой:

– И даже после всего, что мы сделали с твоей прической, одеждой, манерой двигаться – он все равно тебя узнал? Спустя три года?

Виктория снова кивнула. Она изо всех сил старалась не вспоминать в жарких подробностях минуты их встречи, но у нее плохо получалось. Она проиграла эту битву. Что он с ней делал… Что она позволяла ему делать, забыв о своих намерениях…

– Расскажи мне все, – мягко попросила Мара.

Виктория сглотнула. Как объяснить «все» невинной подруге? Она не была уверена, что сама полностью поняла, что произошло сегодня, не говоря уже о том, чтобы объяснять это Маре. Виктория вздохнула и принялась рассказывать – не все, но кое-что.

С большой осторожностью, не касаясь вспыхнувшей страсти и тех ласк, что он ей подарил – есть детали, о которых лучше не говорить и даже не думать, – она рассказала Маре о перепалке на террасе. Та, к счастью, поняла, насколько напряженные у них отношения.

Виктория закончила рассказ и прерывисто вздохнула. Мара откинулась на спинку дивана и покачала головой.

– Боже, – пробормотала она и злорадно улыбнулась. – Однако после того ада, в который ты угодила благодаря этому человеку, наверное, приятно было поставить его наконец на место.

Виктория задумалась над ее словами. Приятно? Нет, не приятно – неловко, страшно, горько. Но никакого удовлетворения она не ощутила, даже когда уходила, а он за ее спиной весь кипел от гнева.

Самое главное, что она получила сегодня, – это напоминание о том, что Джастин Толбот имеет над ней огромную чувственную власть. Даже спустя столько времени…

– Виктория, – Мара склонила набок белокурую голову, – он взволновал тебя, да?

Виктория хотела было опровергнуть это утверждение, но передумала. Бесполезно скрывать свои чувства по этому поводу. Мара все правильно поймет, как бы она ни отпиралась.

– Я не ожидала увидеть его, – призналась Виктория.

– Я уверена, встреча с тобой его тоже потрясла. – По губам Мары скользнула улыбка, но она тут же снова стала серьезной. – Но теперь, когда самое неприятное позади, мы можем вернуться к насущным делам. Тебе удалось выяснить что-нибудь о Хлое?

Виктория вздрогнула. Хлоя Хиллсборо – одна из ближайших ее подруг. Полгода назад молодая вдова приехала в Лондон и стала куртизанкой, причем весьма известной. Похоже, ей даже нравилось это занятие – так, она прислала подругам список «правил», по которым должна жить куртизанка. Виктория восприняла их всерьез, когда Хлоя внезапно исчезла, не оставив и следа. В последних письмах, что получили Виктория и Мара, она упоминала некоего настойчивого почитателя, который упрямо не желал слышать от нее «нет».

Хлоя не называла его имени и описала мужчину лишь в общих чертах; подруги понимали, что она боится, не зная, что этот человек предпримет, если она и дальше будет противостоять его натиску. Они твердо верили, что ее исчезновение не обошлось без него.