Шерри Томас - Каждый твой взгляд

Ознакомительный фрагмент

Что ж, так-то лучше. Насмешливый стиль куда более привычен для слуха, когда беседуешь с его милостью. Впрочем, противостоять ему оказалось ничуть не легче: пальцы на ногах продолжали судорожно поджиматься.

— Подобные идеи вы прекрасно порождаете самостоятельно, без малейшей помощи с моей стороны.

Гастингс театрально вздохнул.

— Вижу, что в данной ситуации любые обещания совершенно бесполезны.

— Абсолютно напрасны.

Он встал.

— Иногда полезно не обращать внимания на того, кто принес весть, и целиком сосредоточиться на содержании сообщения. Разве когда-то я не оказался прав в оценке склонностей и поступков Билли Карстерса? И вот сейчас миссис Монтит вышла на тропу войны, так что игнорировать ее неуемную энергию и праведный гнев крайне опасно.

Миссис Монтит была свояченицей Эндрю и считала себя бескорыстной и преданной защитницей добродетели. При этом добродетель в ее понимании сжималась до узких рамок строжайшего целомудрия. Она жила на свете исключительно ради высоких целей: чтобы разоблачить пороки юной девы, неосторожно позволившей лишнего одному из дерзких поклонников, или заклеймить позором распущенность молодой леди, проявившей благосклонность не к тому джентльмену, которого общество назначило официальным женихом.

— Когда сообщение достойно внимания, я без труда абстрагируюсь от его источника, — высокомерно заверила Хелена. Тем не менее упоминание имени Билли Карстерса заставило ее задуматься. Прежде мисс Фицхью решительно отказывалась верить критическим суждениям Гастингса о двойственном характере любимого кузена, однако, к огромному сожалению, время развеяло заблуждения.

— Подойдите к окну и посмотрите вниз.

— На Флит-стрит? Прекрасно знаю, как выглядит эта улица.

— И все-таки исполните мою просьбу. Взгляните на противоположную сторону, на второй фонарь справа.

Гастингс послушался.

— Там стоит человек и читает газету. Ничего особенного.

— А стоит он на этом месте исключительно для того, чтобы я, не дай Бог, не вылезла в окошко, не спустилась по стене — заметьте, на глазах у всех — и не предалась предосудительным увеселениям. Кроме того, вам отлично известно, что возле второго выхода из комнаты сидит горничная и стережет, чтобы я не сбежала. Когда я иду на работу пешком, она следует на расстоянии двух шагов. Когда еду в экипаже, вознице строго-настрого приказывают не выпускать меня нигде, кроме как на пороге этой конторы, где она уже ждет. А на балах и раутах рядом неизменно оказывается сестра или невестка. Даже в дамской комнате.

Вопреки ожиданиям Хелены перечисление мер предосторожности, предпринятых семьей Фицхью, не произвело на виконта ни малейшего впечатления.

— И это все?

— Скажите, каким образом миссис Монтит удастся уличить меня в скандальных действиях, если нельзя даже чихнуть незаметно?

— Я более высокого мнения о вашей изобретательности, мисс Фицхью. Да, пока еще бдительный надзор себя оправдывает, но пройдет немного времени, и вы придумаете способ вырваться из-под контроля. — Дэвид, умолкнув, пристально посмотрел на Хелену. В глубине его синих глаз светилось что-то опасно напоминающее искреннее участие. — Так вот, когда это произойдет и благоприятная возможность наконец-то представится, умоляю проявить мудрость и выдержку и осознать, что далеко не все пути в равной степени достойны внимания. Некоторые, причем самые привлекательные, ведут прямиком к катастрофе.

С этими словами он поклонился и ушел.

Хелена попыталась вернуться к работе. Мисс Эванджелина Саут была не только талантливым писателем, но и ярким художником-иллюстратором с твердой, умелой и в то же время сентиментальной рукой. Пруд выглядел очаровательно уютным и по-весеннему зеленым, домики вокруг утопали в кудрявых зарослях плюща, а в ящиках на окнах буйно цвела герань. Большое полено, служившее лодкой для черепах — сезонных переселенцев из теплых краев — украшали симпатичные камышовые букеты, слегка похожие на веники.

Но если раньше милые рисунки вызывали ностальгическую улыбку, то сейчас в душе родилось тревожное сомнение. Разве можно обнаружить хотя бы отдаленное сходство между жизнерадостной невинностью иллюстраций мисс Саут и откровенной непристойностью литературного опуса Гастингса?

Хелена достала роман и быстро перелистала. Каждый рисунок, который трудно было назвать иначе как порнографическим, убедительно доказывал ошибочность ее предположений: между тонким мастерством лиричных пейзажей «Старого пруда» и грязными картинками «Невесты из Ларкспура» невозможно было обнаружить даже отдаленного сходства.

Впрочем, за несколько страниц до конца рукописи попался пристойный рисунок. На этот раз невеста из Ларкспура оказалась одетой с головы до ног в платье, застегнутое до подбородка. Она лежала на траве, и широкие поля соломенной шляпы прикрывали лицо. Виднелись только губы, изогнутые в дразнящей — или насмешливой — улыбке.

Сейчас, когда неловкость созерцания откровенной наготы пропала, идентичность стиля иллюстраций бросилась в глаза Хелены с шокирующей определенностью. Да, догадка родилась не на пустом месте: выбор цвета, характер линий, густота теней полностью совпадали и говорили убедительнее любых слов.

Прежде чем мысли мисс Фицхью успели достичь логического завершения, в дверь снова постучали. Хелена поспешно захлопнула рукопись и убрала в ящик.

— Войдите.

Появилась секретарша.

— Вам еще одна телеграмма, мисс.

— Благодарю, мисс Бойл.

Фиц писал совсем недавно. Может быть, вспомнил что-то важное?

Однако ни имя, ни адрес отправителя на листке был не указан, а текст оказался кратким и деловым.

«В следующий понедельник. Отель „Савой“. Четыре часа. Спросите комнату Куэйда».

Дыхание остановилось. Эндрю. Наконец-то! Хелена, прижав телеграмму к сердцу, живо представила радости долгожданного воссоединения. Прошло несколько минут, прежде чем восторг уступил место осознанию реальных трудностей: неустанное наблюдение делало свидание практически невозможным.

Что ж, да будет так. Если граф Монте-Кристо сумел совершить побег из неприступного замка Иф, то и она сможет избавиться от вездесущих соглядатаев.

Внезапно Хелене вспомнились последние слова Гастингса, произнесенные подчеркнуто веско, почти с пророческой убежденностью: «Умоляю проявить мудрость и выдержку и осознать, что далеко не все пути в равной степени достойны внимания. Некоторые ведут прямиком к катастрофе».

Хелена глубоко задумалась.

Нет, никто не сможет помешать ее свиданию с Эндрю, и меньше всех, разумеется, Гастингс.