Джулия Куинн - Романтическая история мистера Бриджертона

– Крессида, - проговорила Пенелопа, - Какой сюрприз видеть тебя здесь.

Сюрприз было самое вежливое слово, которым Пенелопа могла охарактеризовать визит Крессиды.

Губы Крессиды изогнулись в таинственную, почти кошачью улыбку.

– Я уверена в этом, - пробормотала она.

– Может, ты присядешь? - спросила Пенелопа, главным образом, потому что должна была спросить.

Всю свою жизнь она была вежлива; сейчас уже было трудно остановиться. Она указала на ближайший стул, самый неудобный во всей комнате. Крессида присела на краешек стула. И даже если она и нашла его не совсем удобным, по ее лицу невозможно было ничего прочитать. Ее поза была элегантной, улыбка не на секунду не сходила с ее лица, и выглядела она такой же невозмутимой и спокойной, как и в любой другой момент.

– Я уверена, ты задаешься вопросом, почему я здесь, - произнесла Крессида.

Не было никаких причин отрицать это, и Пенелопа кивнула.

А затем, довольно резко, Крессида спросила:

– Как тебе замужняя жизнь?

– Прошу прощения? - непонимающе заморгала Пенелопа.

– Это довольно удивительное изменение в твоей жизни, - сказала Крессида.

– Да, - осторожно проговорила Пенелопа, - Но долгожданное.

– М-м, да. У тебя сейчас, наверно, ужасно много свободного времени. Я уверена, ты даже не знаешь, что с ним делать.

У Пенелопы от поднимающейся паники начало покалывать кожу.

– Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, - проговорила она.

– Не понимаешь?

Когда стало очевидно, что Крессида ждет ответа, Пенелопа несколько раздражительно ответила:

– Нет, не понимаю.

Крессида на мгновение замолчала, но ее выражение кота-объевшегося-сливок громко говорило само за себя. Она внимательно оглядела комнату, и взгляд ее упал на письменный стол, где совсем недавно сидела Пенелопа.

– Что это за бумаги? - поинтересовалась Крессида.

Пенелопа посмотрела на свои бумаги, лежащие под дневником Колина. У Крессиды не было никакой возможности узнать, что это за бумаги. Пенелопа уже сидела на софе, когда в комнату вошла Крессида.

– Я не в состоянии понять, как мои личные бумаги могли стать причиной твоего беспокойства.

– О, нет, не обижайся, - произнесла Крессида с небольшим звонким смехом, который показался Пенелопе довольно пугающим. - Я просто пытаюсь поддерживать вежливую беседу. Спрашиваю тебя о твоих интересах.

– Понятно, - пробормотала Пенелопа, стараясь хоть чем-то заполнить тишину.

– Я очень наблюдательна, - внезапно сказала Крессида.

Пенелопа удивленно приподняла брови.

– Фактически, моя острая наблюдательность хорошо известна среди самых лучших кругов нашего общества.

– Я должно быть не вхожа в те значительные круги, - пробормотала Пенелопа.

Крессида, однако, была слишком занята своей собственной речью, чтобы заметить реплику Пенелопы.

– Вот почему, - проговорила она задумчивым тоном, - Я думала, что способна убедить наше общество, что я, действительно, являюсь леди Уислдаун.

Сердце Пенелопа не то, что застучало, буквально загрохотало в ее груди

– Значит, ты признаешься, что ты не леди Уислдаун, - осторожно проговорила Пенелопа.

– О, я думаю, ты знаешь, что я вовсе не леди Уислдаун.

Горло Пенелопы сжалось. Каким-то образом - она никогда не узнает каким - она сумела сохранить самообладание, и непонимающе переспросила:

– Прошу прощения?

Крессида улыбнулась, но вскоре ее улыбка превратилась в нечто хитрое и жестокое.

– Когда я придумала эту уловку, я подумала, я в любом случае ничего не проиграю. Или я сумею убедить всех в том что я леди Уислдаун, или они не поверят мне, и тогда я с хитрым видом скажу, что притворилась леди Уислдаун лишь для того, чтобы открыть настоящую виновницу.

Пенелопа молчала, и дышала с трудом.

– Но произошло совсем не так, как я планировала. Леди Уислдаун оказалась еще более коварной и подлой, чем я предполагала, - глаза Крессиды сузились, ее сузившие глаза придавали ее обычно такому красивому лицо, довольно зловещий и мрачный вид. - Ее последняя небольшая колонка превратила меня просто в посмешище.

Пенелопа ничего не сказала, еле осмеливаясь дышать.

– А затем…, - продолжала Крессида, ее голос стал низким и зловещим, - А затем ты - ты! - имела наглость оскорбить меня перед всем высшим светом.

Пенелопа еле слышно вздохнула с маленькой надеждой. Может быть, Крессида не знает ее тайну. Может все это затеяно, лишь из-за публичного оскорбления со стороны Пенелопы, когда она обвинила Крессида во лжи, Пенелопа тогда сказала - Господи, что же она тогда сказала? Что-то ужасное и жестокое, но она была уверена, что Крессида заслужила это.

– Я еще смогла бы вынести оскорбление от кого-нибудь другого, - продолжала Крессида, - Но от такой, как ты - ну, в общем, оно не может остаться без ответа.

– Ты должна была дважды подумать, прежде чем решиться оскорбить меня в моем собственном доме, - тихо проговорила Пенелопа.

А затем она добавила, ненавидя себя за то, что прячется за именем своего мужа:

– Я теперь Бриджертон. Я нахожусь под их защитой.

Предупреждение Пенелопы не изменило маску удовлетворения, которая была на красивом лице Крессиды.

– Я думаю, тебе лучше, выслушать то, что я тебе скажу, прежде чем угрожать мне.

Пенелопа знала, она должна выслушать. Лучше узнать то, что стало известно Крессиде, чем закрыть глаза и притвориться, будто ничего этого не было.

– Продолжай, - реплика Пенелопы, была преднамеренно краткой.

– Ты совершила критическую ошибку, - проговорила Крессида, указывая указательным пальцем на Пенелопу, и делая им короткие движения вперед-назад. - Тебе не приходило в голову, что я никогда не забываю оскорбления?

– Что ты пытаешься сказать, Крессида? - Пенелопа хотела, чтобы голос казался сильным и уверенным, но на самом деле он был не громче шепота.

Крессида встала, и медленно пошла по комнате, спиной к Пенелопе, ее бедра слегка покачивались, и ее движения напоминали хищника.

– Посмотри, точно ли я запомнила твои слова, - сказала она, постукивая пальцем по щеке. О, нет-нет, не напоминай мне. Я думаю, это само придет ко мне. О, да, вроде я сейчас припоминаю, - она повернулась к Пенелопе лицом. - Я полагаю, ты сказала, что тебе всегда нравилась леди Уислдаун. А затем - и должна отдать тебе должное, это была незабываемая и запоминающаяся фраза - ты сказала, что это просто разобьет твое сердце, если она окажется женщиной, подобной леди Туомбли, - улыбнулась Крессида, - То есть мной.

Горло Пенелопы пересохло. Ее пальцы задрожали. Ее кожа превратилась в лед.

Потому что она никак не могла вспомнить, что же она сказала тогда, когда оскорбила Крессиду, но совершенно точно помнила то, что написала в той последней финальной колонке, которая была ошибочно распространена на ее обручальном балу. Ту, которая -