Сьюзен Джонсон - Леди и лорд

Им вполне хватало их любви. Она означала для них все.

После Рождества ребенок стал все более решительно заявлять о своем скором появлении на свет. Округлость живота Элизабет теперь уже невозможно было скрыть. Счастливые супруги строили радужные планы относительно будущего своего дитя. Особенно усердствовал в этом тот, кому предстояло вскоре стать отцом. Счастье мужчины, который ранее даже не помышлял об отцовстве, не поддавалось описанию, и ему иной раз казалось, что он по мановению волшебной палочки перенесся в какую-то сказочную страну, — настолько его нынешняя жизнь отличалась от недавнего прошлого.

Элизабет бездумно нежилась в теплых лучах счастья и довольства. Чуждая философских рассуждений, она считала свое новое положение вполне заслуженным после той постылой жизни, которую вела прежде. А потому у нее даже не возникало мысли о том, насколько благодарной должна она быть судьбе, столь щедро одарившей ее.

— Мне так хорошо… Иногда я не могу избавиться от мысли, что создана специально для того, чтобы рожать детей, — благодушно проворковала Элизабет, лениво потягиваясь в постели, с которой им не хотелось вставать, несмотря на довольно поздний уже час. — С твоей помощью, конечно, — добавила она, поворачиваясь, чтобы покрепче прижаться к теплому боку мужа. Ее слова были вызывающе чувственны.

— Рад был услужить, — медленно прошептал Джонни, обнимая ее и поудобнее пристраивая к себе. — И если мои услуги потребуются снова, — добавил он с озорной улыбкой, — дай только знать…

— Мне все время хочется еще и еще, снова и снова… Не было еще ни одного дня, когда я почувствовала бы себя плохо… И мне нравится то, что я постоянно хочу тебя… Подумай только, скоро мы сможем взять его на руки. Ах, Джонни, — восторженно зашептала она со слезами на глазах, — я так люблю тебя, что мне иногда самой становится страшно.

— Не надо больше слов, — пробормотал он, крепче сжимая ее в объятиях. — Я здесь, навсегда… — Джонни поцеловал жену в нежную, мягкую щеку. — Мы будем вместе… всегда. И не бойся ничего.

— Обещай, что никогда не бросишь меня. — Страх в ее глазах был по-детски всеобъемлющ. Тени прошлого все еще тревожили Элизабет.

— Я никогда не покину тебя, — сказал Джонни с подкупающей простотой.

Ее губы задрожали, и Элизабет осторожно, несмело улыбнулась.

— Прости, — прошептала она. — Я знаю, мужчинам не нравятся женщины, которые слишком… требовательны.

— Не говори мне о других мужчинах, — недовольно заворчал Джонни. Вопреки всякой логике он продолжал ревновать ее к первому мужу, — Для меня невыносимо думать о том, что к тебе прикасался другой.

Элизабет быстро поглядела в окно, словно там крылась причина ее внезапно испортившегося настроения.

— Поговори со мной о чем-нибудь другом, Джонни, — попросила она. — Мне почему-то кажется, что там, на улице, прячется кто-то страшный и злой.

— Прислушайся лучше к себе, моя милая Битси. Не заворочался ли в тебе наш ребеночек? А все исчадия ада пусть останутся на мою долю. Уж как-нибудь я справлюсь с ними… Скажи, он и вправду ворочается? Где же — здесь или здесь?

Джонни принялся за дело, в котором с ним никто не мог сравниться. Этот мужчина хорошо знал, как отвлечь женщину от черных мыслей. И в то январское утро демоны, терзавшие душу Элизабет, потерпели позорное поражение.

А через два дня в Голдихаус прибыл верхом местный судья из Келсо. В контору Монро вошел посыльный с извещением для Джонни Кэрра.

— Я скоро вернусь, дорогая, — сказал Джонни Элизабет, вставая из-за стола, за которым они рассматривали чертежи. — Наверное, это насчет племянника Крофорда. На прошлой неделе на совещании у комиссара возник спор по поводу должности сборщика податей. Как только он уйдет, я сразу же вернусь, а ты и Монро расскажете мне, что ускользнуло от моего внимания.

Все трое целое утро просидели за обсуждением деталей внутреннего убранства. Незадолго до Рождества был составлен дополнительный проект, и рабочие наконец приступили к заключительному этапу затянувшейся внутренней отделки дома.

— Может, он привез вести из Эдинбурга? — подал голос Монро. — Спроси его, не знает ли он, как проходит голосование в палате общин?

— А у тебя есть какие-нибудь сомнения на этот счет? — саркастически спросил Джонни, уже поднявшись из-за стола.

Монро вздохнул.

— Надежда умирает последней.

— Вот потому-то ты и стал архитектором, а не политиком, — произнес Джонни грубовато-наставительно. — Англия хочет поставить Шотландию на колени, угрожая сперва разорить нас, перекрыв пути нашей торговле, а потом и завоевать. И главный вопрос сейчас не в том, сможем ли мы победить в этой схватке, а удастся ли нам сохранить наш парламент.

— Практично рассуждаешь.

— Скорее, реалистично, — возразил Джонни, — если принять во внимание настроения, которые царят нынче в Вестминстере. Не удивлюсь, если они направят свои войска нам на постой. Судя по всему, Ноттингему и Рочестеру вполне удается подливать масла в огонь воинственных настроений англичан.

— Ты думаешь, дело дойдет до войны? — тихо спросила Элизабет. Как явствовало из новостей, поступавших на протяжении последней недели из Лондона, обстановка складывалась явно не в пользу независимости Шотландии.

— Конечно же, нет, — быстро ответил Джонни, не допускавший, чтобы его обожаемой супруги коснулась даже тень беспокойства. — Все это только обычная риторика. Прошу простить меня, мне пора. Пойду посмотрю, какие могут быть у Драммонда ко мне дела.

Несколько минут спустя он поздоровался с Джеком Драммондом, который поджидал его в кабинете, расплывшись в приветливой улыбке.

— Чем обязан вашему визиту? — спросил Джонни молодого судью, которому помог занять эту должность. — должно быть, Крофорд до сих пор хлопочет насчет теплого местечка на таможне для своего племянничка?

— Если бы так, милорд. — Молодой барристер[20] заметно погрустнел. — Боюсь, что привез вам не слишком приятную весть.

— Что ж, выкладывайте. Вся наша страна сейчас только и делает, что ждет дурных вестей.

— Дело касается графини Грейден, милорд.

— Да? — Джонни, хотевший было усесться за письменный стол, остался стоять, неестественно выпрямившись. Его глаза недоуменно смотрели на судью.

— В качестве шерифа Равенсби я получил вчера повестку от Рочестера. — Судорожно сглотнув, Джек Драммонд отер пот, внезапно выступивший на лбу. — Леди Грейден велено предстать перед тамошним судьей, чтобы ответить на обвинения в колдовстве, выдвинутые против нее Грэмами из Ридсдейла. Они обвиняют досточтимую леди в смерти ее первого мужа.