Саманта Джеймс - Непокорное сердце

– Ты ждешь ребенка?

Его безжалостный и властный голос, словно кинжал вонзился в нее.

Шана почувствовала боль в сердце. Она хотела отвернуться, но граф поймал ее подбородок, не позволив ей этого сделать. В нем не было ничего нежного, а только грубая требовательность.

– Скажи мне, принцесса, ты беременна?

– Да, – негромко ответила она. – Да, если вы должны это знать.

– Если я должен знать! Миледи, у меня есть все права знать об этом. Или вы хотели, чтобы я никогда об этом не узнал?

На его лице было знакомое холодное выражение. Шана перевела дыхание, не в состоянии вымолвить ни слова. Горькая боль отозвалась у нее в груди. Как она надеялась, что сама скажет ему об этом и все будет по-другому. Что Торн будет нежным, милым, любящим, а не таким холодным, с железным сердцем воином, которого она не могла достать и даже прикоснуться… Девушка оторвала от него свой взгляд, но не смогла скрыть охватившую ее муку, которая виднелась у нее в глазах.

Торн встал напротив нее и хрипло сказал:

– И поэтому вы поехали в Мервин? Вы хотели спрятаться в Уэльсе и украсть у меня моего сына и наследника?

Безумие затмило графу разум. Казалось, что воздух взорвется от гневной вспышки. Шана и раньше видела его ярость, но такую она видела впервые! Ее словно укусили, и неожиданно девушку охватила ярость не меньшей силы.

– Твой сын! – бросила она ему в лицо. – Твой наследник… У тебя нет стыда. Я знаю, что это твой ребенок. Господи, но если бы только я могла, я родила бы тебе бастарда! Да, бастарда за бастарда!

Какое-то чувство промелькнуло у него на лице, когда он в сердцах отвернулся от нее. Только позже Шана поняла, что это была боль. Океан боли.

Шана бросилась в постель, у нее снова закружилась голова. И хотя девушка ничего не видела от слез, она услышала его шаги по полу. Рыдание вырвалось из глубины ее души. Слезы лились дождем, катясь по щекам неудержимым потоком. Она, подскочила к двери и широко ее распахнула. Торн уже ушел.

Он не вернулся.

Тянулись дни, недели, месяцы, но Шана не слышала о нем ничего. Казалось, что он забыл о ее существовании.

Нет ничего удивительного, думала принцесса с горечью, в таком пренебрежительном к ней отношении. Нет, она не винила Торна. Она ранила его, обижала, ругала… Ей хотелось сделать ему больно, ударить там, где больнее всего. Господи милостливый, она это сделала.

Я БЫ РОДИЛА ТЕБЕ БАСТАРДА – ДА, БАСТАРДА ЗА БАСТАРДА…

Проходило время, и снова Шана просыпалась посреди ночи, преследуемая воспоминаниями об их последней встрече, и слезы заливали ей щеки. Снова и снова этот ужасный крик преследовал ее, девушка думала, что сходит с ума.

Как, недоумевала она, все так могло получиться? Они оба были слишком упрямы, слишком горды, чтобы уступить. Они бросали друг в друга словами, которые летели, как камни, раня их до крови, когда уже было невозможно остановиться и повернуть назад.

Шана плакала и ругала себя и свой вспыльчивый характер, свой глупый, жестокий язык. Она оплакивала любовь, которой никогда не было, любовь, которой никогда не будет.

Единственное, что немного радовало ее сердце, было то, что она находилась в Вестене. В доме Торна.

Замок выглядел великолепно. Высокая каменная стена окружала двор и обе крепости с четырьмя круглыми башнями. Однако Вестен не был суровым и неприступным, как чудовищный замок Лэнгли. Он находился недалеко от южного побережья Англии. И теперь Шана часто гуляла по отвесному берегу моря, не обращая внимания на то, что ветер развевал ее волосы и юбки. Она быстро привыкла к соленому морскому воздуху, находя временное успокоение в шуме прибоя. Нужно было только повернуть на север, где гряда за грядой простирались далеко и широко, накатывая друг на друга, бархатистые зеленые волны.

Сам дом был высотой в четыре этажа, с белыми широкими стенами. Огромное количество окон украшали здание и наполняли его солнечным светом. Под окнами стояло около дюжины сидений с мягкими подушками, канделябры украшали стены, а тканые половики согревали пол. Шана нашла здесь рай для своего тела.

Но в ее сердце не было мира и покоя, пока не было мира в ее стране.

На смену осенней прохладе пришла зимняя стужа.

Принцесса рызрывалаеь между Англией и Уэльсом, между тем, что она оставила там, в Уэльсе и тем, что волновало ее в Англии. Сэр Квентин, Седрик и Джеффри… И Торн.

Девушка постоянно думала о нем, ей хотелось знать, все ли у него в порядке, молилась, чтобы беда обошла его стороной.

Но от графа не поступало никаких известий.

В один из ноябрьских дней Шана спускалась по лестнице, чтобы проверить, как идет подготовка к ужину. Несколько молоденьких служанок суетилось во дворе у входа в крепость. Одна из девушек оглянулась через плечо и увидела Шану.

– Миледи, – воскликнула она. – Приближается всадник!

ТОРН! Шана приложила руки к щекам, повернулась и стремглав бросилась в свою комнату, чтобы переодеться в более красивое платье. Ее сердце взволнованно стучало от ожидания, когда она побежала в холл. Но все ее надежды были напрасны, так как человек, который стоял у горящего камина был не Торн.

Это был сэр Квентин.

У Шаны упало сердце. Она с трудом сдержала крик разочарования. В этот момент рыцарь повернулся.

– Леди Шана! Не могу передать, какое удовольствие доставляет мне видеть вас снова!

Принцесса постаралась улыбнуться.

– Сэр Квентин! – приветствовала она его. – Что привело вас в Вестен?

Он алчно посмотрел на ее высоко поднятую голову.

– Я направляюсь в Лондон с пакетом для короля Эдуарда. Но так как я оказался совсем рядом, то подумал, что надо заехать, чтобы посмотреть, как вы здесь живете в течение столь долгого времени.

Шана судорожно сглотнула. Если бы ее муж счел нужным поинтересоваться ее благополучием! Рыцарь крепко сжал ее руку.

– Нам так не хватает вас в Лэнгли, миледи!

– Сэр Квентин, вы мне льстите. – Она с усилием рассмеялась.

Чувствуя себя неловко от того, что он так долго держал ее руки в своих, Шана мягко потянула их, пытаясь освободить. Квентин разжал свои ладони. Принцесса повернулась, чтобы позвать Аделаиду. Когда женщина появилась, Шана попросила, чтобы накрыли стол и на сэра Квентина.

– Какие новости о войне? – спросила она, поколебавшись, когда они сели за стол. – Мы так мало знаем здесь, в Вестене.

Сэр Квентин положил себе кусочек пирога, начиненного голубятиной.

– Думаю, что не обрадую вас тем, что сообщу, – сказал он с гримасой. – Столкновения нарастают. Эдуард подтянул войска на север и на юг.

Шана ничего не сказала. Она боялась этой новости, но и не ожидала ничего другого. Девушка положила руки на колени и, собрав все свое мужество, чтобы задать вопрос, который не выходил у нее из головы с самого начала их беседы, спросила: