Дженнифер Блейк - Аромат рая

– За это ты встретишься со мной снова. Я требую сатисфакции, – сказал он торопливо.

– Нет, – прошептала Элен и услышала раздавшийся общий вздох окружавших их людей. Ей даже показалось, что она расслышала стон Жози и визгливый вскрик Флоры.

Казалось, Райан не придал словам Дюрана ни малейшего значения. Он только мерил взглядом корчившегося на земле человека.

– Встречу ты получишь, а вот что касается удовлетворения, то это совсем другое дело, – спокойно ответил он.

– Я не требую многого. Мне нужна только твоя жизнь. – В словах Дюрана явственно прозвучала злоба. Он медленно поднялся, поправляя рукава.

– Ты станешь моим секундантом? – обратился Райан к Морвену.

– Это я могу. У тебя имеется еще кто-нибудь на примете? – Когда Райан назвал второе имя, Морвен удовлетворенно кивнул. – Не волнуйся, мы все уладим.

Райан кивнул, потом повернулся и стал прокладывать себе путь сквозь толпу собравшихся вокруг них людей. Люди расступались, открывая перед ним длинный проход. Райан шел широкими шагами, а Элен, которую он держал на руках, прижималась к его груди. На углу первой же улицы, выходящей на площадь, появились Дивота и Бенедикт, тут же присоединившиеся к ним.

Почти в тот же момент по площади Плас-д-Арм прокатился приветственный крик. Это Луссат вышел из кабильдо. Пушки и мушкеты снова грянули свой салют. Когда замолкло эхо, новый губернатор Луизианы заговорил.

Но его голоса уже ни Райан, ни Элен не слышали, потому что площадь была далеко позади.

– Что ты делаешь? – почти шепотом спросила Элен. – Люди же смотрят.

– Что делаю? Забираю то, что хочу. В конце концов, разве я не капбр Байяр, нет? Так чего же еще от меня можно ожидать?

Грудь Элен сдавило, и слезы стали жечь ей глаза.

– Я в состоянии идти сама. Отпусти меня сию же минуту! – проговорила она.

– Не отпущу, пока не донесу туда, где тебе и надлежит быть.

По телу Элен пробежала нервная дрожь.

– Это невыносимо, – проговорила Элен глухим, напряженным голосом.

– Неужели? Имей в виду, дальше станет еще хуже.

Дождь продолжал моросить, покрывая их лица мелкими капельками, которые повисали на бровях и ресницах, сверкали бриллиантами на губах. Капли дождя стекали и с полей шляпы Райана. Наконец сквозь завесу дождя перед ними открылся тяжело нависающий над улицей дом Райана – молчаливый и надежный в своем унынии.

Через решетку кованых ворот Райан нырнул в похожий на туннель проход под вторым этажом дома. Выйдя во внутренний двор, он поднялся на галерею. На верхней ступеньке задержался и, повернувшись к Дивоте и Бенедикту, следовавшим за ним, сказал:

– Отправляйтесь-ка в меблированные комнаты и принесите все ее вещи.

– Я возьму служанку и схожу сама, – ответила Дивота.

Райан быстро направился к открытой двери своей спальни и, войдя в нее боком, ногой затворил за собой дверь. Подойдя к кровати, он не слишком бережно опустил Элен на податливую поверхность матраса.

Элен приподнялась на локтях. Но прежде чем успела сесть, Райан бросился на постель рядом с нею и протянул руку, чтобы обхватить ее плечи.

– Скажи мне еще раз: почему? – спросил он полным боли голосом.

– Почему – что? – резко парировала Элен, все еще злясь на Райана из-за того, что он силой удерживал ее, и на себя, потому что почувствовала удовлетворение, когда он продемонстрировал и ей, и всем вокруг безудержную решимость всегда видеть ее рядом с собой.

– Почему ты ушла к Гамбьеру?

– А может, я устала от того, что ты решаешь за меня, как мне жить? Ты не можешь перевезти меня, как вещь, и рассчитывать на то, что я захочу остаться.

– Могу, – заявил Райан с мрачной решимостью. – И буду держать тебя здесь до тех пор, пока ворота в преисподнюю не покроются инеем и пока ты не объяснишь мне, почему ушла из этого дома.

Ей захотелось ударить Райана, но она понимала, что драться с ним бесполезно, если не опасно, тем более в ее положении. К тому же им надо было прояснить еще пару вопросов, чтобы не возвращаться к ним снова. Она опустила глаза и, помолчав, сказала:

– Мне это казалось лучшим...

– Лучшим? Лучшим для кого?

– Для нас обоих...

– Ты могла бы прежде спросить меня, а не решать мою судьбу. – С горьким сарказмом Райан подшучивал над Элен, слово в слово повторяя ее собственную жалобу и презирая себя за то, что в этот момент ему захотелось поцелуем снять капельку дождя с ее щеки, упавшую с ресниц.

– Мне показалось более удобным уйти самой, пока меня не выбросили за ворота. Немного найдется жен, которые согласятся делить свой дом с любовницами мужа!

Его лицо застыло.

– Что-то похожее ты уже говорила. Я думаю, тебе лучше это объяснить подоходчивее, – мрачно проговорил он.

– Флора Мазэн.

Элен показалось, что ей удалось застигнуть Райана врасплох. Но поскольку на его лице все еще оставалось выражение недоумения, она была вынуждена продолжать:

– Флоре предстояло обручение, однако жених после смерти ее отца отказался выполнять обещания, которые давал ему. Тебя видели с месье Мазэном в тот момент, когда вы обсуждали какое-то очень важное дело.

– Так, значит, только на основании этого я и должен быть этим женихом? Гамбьер, между прочим, проводил с Мазэном гораздо больше времени – и до, и после того, как мы высадились в Новом Орлеане.

– Он отрицает, что должен был стать женихом Флоры.

– И это все, что требуется?

– У меня нет оснований сомневаться в его словах.

– Тогда предположим, что я тоже отрицаю это.

– Но ведь это должен был быть кто-то из вас двоих. Мазэны больше никого не знали.

– На шхуне всегда поблизости находился и Морвен, и другие мужчины из команды, – спокойно ответил Райан.

– Морвен и Флора? Прошу, не говори глупостей! А что касается людей из твоей команды, то Мазэн предпочел бы для дочери кого-нибудь из благородных.

– В таком случае большое спасибо, – сказал он с иронией.

– Как бы то ни стало, но, уезжая, ты не сказал мне ничего, что могло бы свидетельствовать о твоем желании видеть меня здесь после твоего возвращения.

– Какой непростительный грех! Я-то воспринимал тебя всерьез и считал твое пребывание в доме само собой разумеющимся.

– Ты ускакал не оборачиваясь, не бросив на меня даже прощального взгляда, – резко проговорила Элен.

– Значит, мне нужно было дать клятву в бессмертной любви и умолять тебя подождать меня?

Элен молчала, опустив голову.

– А впрочем, – сказал он тихо, – я, кажется, начинаю кое-что понимать. Я еще не забыл, что ты женщина целеустремленная...

Элен стиснула зубы, стараясь сдержать себя.

– Неужели это так плохо? – справившись с собой, спросила она.