Констанция Беннет - Радость пирата

— И какие же ты делаешь выводы?

— Что я должен думать? — брезгливо передернув плечами, ответил Льюис. — Невинная девушка влюбляется по уши в красивого знатного мужчину, который, использовав ее, выбрасывает, словно ненужную вещь.

— Пусть будет так, — глухо ответил Майлз, отвернувшись. — Хочешь верить в это — верь.

— Я, черт побери, желаю знать правду!

— А я не могу объяснить тебе всего! Я и сам себя не понимаю.

— Ты ее любишь?

— Конечно. Разве ее можно не любить? — Опустив глаза, Майлз тихо закончил: — В ней есть все, что может желать мужчина, и даже более того.

— Тогда в чем проблема? Неужто ты не в состоянии сказать ей, что чувствуешь?

— Алекс знает, что я люблю ее. Иногда мне даже кажется, что она знает, что я чувствую, еще до того, как я это сам пойму. Наша проблема не в том, что мы не можем понять друг друга, Лью, она гораздо глубже. Есть вещи… в которых я должен разобраться. Все запуталось в чертовски сложный клубок… Мне страшно думать о том, что я ее потеряю, но продолжать мучить ее я тоже не могу. Я и так довольно причинил ей терзаний.

— Тогда поговори с ней об этом, — настаивал Льюис. — Если она такая особенная, не будь гордецом, поделись с ней, позволь ей помочь тебе.

Майлз сердито стукнул по столу.

— Черт побери, Льюис! Ты все время пытаешься найти простой ответ на сложный вопрос, но простого решения нет! Я могу лишиться той единственной женщины, которую люблю, а ты думаешь, словно выход из ситуации находится здесь же, прямо перед моим носом, а я до сих пор его не заметил. Уверяю тебя, это не тот случай!

Льюис положил ладонь на плечо Майлза и пожал его в знак сочувствия.

— Мне жаль, сынок, что у тебя все так получилось. Искренне жаль. Мэдди всю ночь не спала, думая, как помирить вас. Наверное, ее беспокойство передалось и мне. — Голос Льюиса сошел на нет. Помолчав, он сказал: — Майлз, ты — член нашей семьи. Трудно смириться с тем, что тот, кого ты любишь, страдает. Мы хотим помочь.

— Спасибо, Льюис, за участие. Мне действительно дорога ваша забота. — Майлз попытался улыбнуться, но улыбка получилась страдальческой. — Спасибо, Льюис, но я должен во всем разобраться сам. Самое большее, что вы можете для меня сделать, — это позаботиться об Алекс. Будьте для нее тем, кем вы всегда были для меня, и не оставляйте ее наедине с горем.

— Это мы можем и будем делать, Майлз, даю тебе слово. Мы с Мэдди скоро плывем в Англию — через месяц или даже раньше; все будет зависеть от того, насколько быстро отремонтируют «Гермес» после шторма. Если хочешь, она может отправиться с нами. Мы сделаем остановку в Бристоле и сами проводим ее до дома, чтобы быть уверенными в том, что с ней ничего не случится.

— Спасибо. Мне будет спокойнее, если она будет с вами. Признаться честно, я не успел узнать, будет ли в скорости корабль на Англию. Да, и еще… С нами плыл один пассажир, доктор Иезекииль Копели. Его взяли на борт приблизительно в одно время с Алекс, и его тоже надо переправить в Бристоль. Я положил на его счет несколько сот фунтов в качестве компенсации за потерянное время и… некоторые неудобства, связанные с этим путешествием, хотя «неудобства», пожалуй, мягко сказано.

— Да, — рассмеялся Льюис, — пожалуй, ты прав, слово «неудобства» для тех, кого выкрали из дому, не очень подходит.

— Как бы то ни было, сейчас Копели находится в гостинице «Медвежья голова» и будет жить там до тех пор, пока не сможет заказать билет на судно.

— Ты хочешь, чтобы я нашел для него каюту на «Гермесе»? С этим проблем не будет…

— Нет-нет, — быстро поправил его Майлз. — Как раз наоборот. Я бы не хотел, чтобы он попал на один корабль с Александрой.

Венц нахмурился, обескураженный просьбой родственника, и Майлз поспешил объяснить:

— Он мерзкий негодяй! Я бы не дал за его голову и двух центов. Признаться честно, таким, как он, — место на кладбище. О, не смотри на меня так. Я знаю, о чем говорю. Он пытался шантажировать Алекс, принуждая ее выйти за него замуж, угрожая распустить пошлые и лживые слухи о том, через что ей пришлось пройти. Я хочу, чтобы она оказалась дома раньше Копели. До отъезда я передам тебе достаточную сумму для того, чтобы она ни в чем не нуждалась во время путешествия, а после свяжусь с поверенным отца в Лондоне и назначу ей приличное ежемесячное содержание.

— Разумеется, я сделаю все, что ты захочешь, но, Майлз, Алекс Уайком не похожа на женщину, которая будет пользоваться твоей благотворительностью.

— Это не благотворительность! — воскликнул Майлз, покраснев.

— Разве нет? Тогда как прикажешь рассматривать эти деньги? Как подачку? Оплата оказанных услуг?

— Как ты смеешь! — взревел Майлз, вскочив с места.

— Прости, Майлз, прости, — тут же пошел на попятную Льюис. — Я выразился слишком жестко, можно сказать, жестоко. Но по тому, как вела себя со мной Александра, я пришел к выводу, что она очень гордая женщина, которой больше не на что опереться, кроме как на собственную гордость.

— Я что-нибудь придумаю, — пробурчал Майлз, понимая, что Льюис прав. — До конца недели я с тобой свяжусь.

Майлз со всей очевидностью дал понять, что разговор окончен. Льюису ничего не оставалось, кроме как встать. Майлз проводил его на палубу.

— Я велел своим людям положить в твой экипаж кое-какой багаж. Это подарок для Мадлен, — кратко сообщил Майлз, а затем, улыбнувшись открыто, не в силах долго сердиться на близкого человека, добавил: — Это несколько рулонов ткани с Канарских островов. Прости, у меня для тебя ничего нет, если только ты захочешь взять себе пушку или парочку мушкетов для защиты губернаторского дома от нападения.

— Подари их Даллингу в качестве предложения мировой, — засмеялся Льюис. — Только не дай ему опробовать пушку сразу.

Мужчины пожали друг другу руки, и Венц ступил на трап.

— Ты будешь в Бель-Мер, если вдруг мне понадобишься? — крикнул он, обернувшись.

Майлз утвердительно кивнул:

— Завтра или послезавтра мы выведем «Неистовый» в бухту и там закончим ремонт. Я собираюсь в Бель-Мер сегодня после полудня. Я уже послал Курта, моего юнгу, предупредить мистера и миссис Чарльз о нашем прибытии.

— Чарльзы — чудесные люди.

— Да, — согласился Майлз. — Льюис, передай Алекс…

Майлз замолчал, не в состоянии произнести слова, которые мог сказать еще вчера. Он закрыл глаза и покачав головой, тихо добавил:

— Впрочем, не важно. Это ей и так известно. Просто дай мне знать, если она будет в чем-нибудь нуждаться.

— У меня такое чувство, что ей нужно только одно — ей нужен ты, Майлз. Сумей сказать ей об этом сам.

— Я скажу.

Льюис хотел бы сказать куда больше, но, понимая, что это бесполезно, пошел на пристань к экипажу. Как и накануне Мэдди, Льюис не мог не провести мысленную параллель между отцом и сыном. Давние события, едва не приведшие Эрика и Кэтлин к разрыву, до последнего времени казавшиеся Венцам чем-то вроде страшного сна, который то ли был, то ли не был, теперь обретали второе рождение. История, произошедшая с отцом, похоже, повторялась с сыном. Оставалось только гадать, насколько Майлз Кросс пошел в Эрика Кросса. Майлз стал живым свидетельством любви, которая смогла выжить, пройдя сквозь ужасное предательство. Эрик и Кэтлин смогли найти в себе силы построить свое счастье вопреки злу, готовому это счастье разрушить. Их семейной жизни можно было лишь завидовать. Льюис никогда бы не променял свою нежную и любящую Мадлен ни на кого, даже на своенравную красавицу Кэтлин, но он не мог не преклоняться перед любовью, выдержавшей испытание и огнем, и водой, и медными трубами и закаленной настолько, что она смогла победить все. «Возможно, — подумал Льюис, — пришел черед Майлзу проверить на прочность свое чувство. Быть может, это и есть испытание огнем — первое в ряду испытаний».