Кристина Додд - Рыцарь надежды

— Будь проклят этот Пембридж, — пробормотал сэр Филипп, успокоившись.

Эдлин нисколько не сомневалась, что он искренно ненавидит бывшего хозяина Роксфорда.

— Он проник внутрь через тот потайной ход прежде, чем мне стало о нем известно.

— Зачем зря корить себя, если вы ничего не знали?

— Меня мог бы предупредить он! Ведь он знал! Не мог не знать! — Сэр Филипп бросил свирепый взгляд на Бердетта.

— Я бы обязательно сделал это, — горячо оправдывался управляющий, — если бы у меня было хоть малейшее подозрение, что в лесу прячется отряд Пембриджа, который только и ждет отъезда лорда Хью!

— Сэр Филипп понимает это, — пыталась успокоить мужа Неда.

— Да это почти измена! — крикнул раненый рыцарь.

— Нет, Бердетту можно верить, — твердо сказала Эдлин.

— Потайной ход заложили камнями много лет назад! Им никто не пользовался на моей памяти! — закричал в ответ управляющий.

— А когда же его открыли вновь? — взревел раненый.

— Понятия не имею! — Для пущей убедительности Бердетт ударил себя в грудь. — Я не предатель, иначе просто открыл бы ворота Пемб-риджу с его прихвостнями. Ведь это было сделать легче легкого. Нет, это вы изменник! Недаром у вас такая огромная рана!

В первый раз за последние три дня сэр Филипп нашел в себе силы сесть. Их дала ему безумная ярость. Еще никто не осмеливался бросить ему такое обвинение.

— По-твоему, я настолько глуп, что не сумел бы открыть потайной ход, не поранившись?!

— Хватит! — раздраженно воскликнула Эдлин. — Если сейчас же не прекратите обливать друг друга грязью, я буду вынуждена руководить обороной без вашей помощи!

Бердетт и сэр Филипп мгновенно замолчали.

— Это в натуре Пембриджа — не идти напролом, а искать обходные пути, поджидая удобного случая. Жаль, что здесь ему повезло, — сказала Эдлин, вызвав немедленно удивленные вопросы.

— Вы его знаете, миледи? — подняв густые седые брови, поинтересовался сэр Филипп. К чему теперь отрицать?

— Да, знаю. Он был другом моего мужа, Робина Джэггерского, — сухо ответила Эдлин.

Управляющий с женой переглянулись. Не хватает только, чтобы и они начали ее расспрашивать.

— Я позвала тебя, Бердетт, по делу — помочь сэру Филиппу наладить оборону, — произнесла Эдлин строгим тоном, каким обычно отчитывала сыновей, и добавила, обращаясь к зарвавшемуся сэру Филиппу: — На что вряд ли решилась бы, не будучи уверенной в надежности Бердетта. Надеюсь, в моем здравомыслии вы не сомневаетесь?

Присмиревшие мужчины поочередно поглядели на нее, но промолчали.

— Мне кажется, вы, супруг мой, и вы, милорд рыцарь, забыли, с кем разговариваете! — напустилась на них Неда. — За свое недолгое пребывание здесь леди Эдлин проявила редкое благоразумие, а вот ваше отношение к ее мнению свидетельствует о полном отсутствии у вас здравого смысла!

Эдлин показалось, что Бердетту хочется дать жене оплеуху, но сэр Филипп лишил его такой возможности.

— А где сэр Линдон? — вдруг спросил он. — Разве ему не положено участвовать в совете?

— Я посылала за ним, — недовольно ответила Эдлин, — но он не явился.

Молчание сэра Филиппа было красноречивее всяких слов. Бердетт отвернулся и уставился в окно, всем своим видом показывая, что тут что-то не так.

— Странно, он всегда так учтив со мной, — наконец произнес раненый рыцарь.

— Зато с миледи ему не мешает быть повежливее, — справедливо заметила Неда.

Взяв веретено, Эдлин снова склонилась над пряжей.

— Он никогда не позволяет себе грубостей, — сказала она, не желая обсуждать эту тему.

— Я имею в виду его тон, а не слова, — парировала жена управляющего.

Как верно она подметила эту странность в поведении сэра Линдона, делавшую положение Эдлин таким мучительным! Разве можно сетовать на человека за то, что он грешит излишне утонченно-изысканной вежливостью, которая вызывает у Эдлин только чувство неловкости? Что она может поставить ему в упрек? Что он слишком вежлив? Право, смешно! Пожалуй, даже хорошо, что Линдон не пришел на совет, — по крайней мере она избавлена от ощущения, что стала объектом какой-то неведомой забавы.

— Придется обойтись без сэра Линдона. Без сомнения, что-то важное отвлекло его внимание, — сказала Эдлин. — Внешний двор в руках Пембриджа, у нас нет шансов его вернуть, но внутренние стены неприступны, ворота крепки, кладовая донжона набита запасами продовольствия, в колодце полно свежей воды. Мы можем продержаться до зимы, когда непременно вернется милорд Хью.

— Так-то оно так, — согласился Бердетт, — но, к несчастью, мы не знаем, какие еще подлые уловки на уме у Пембриджа.

— Он прав, миледи, — сказал сэр Филипп. — Кроме того, милорд строго-настрого наказал мне дать ему знать, если вам будет угрожать опасность.

— Вы хотели сказать — Роксфордскому замку, — спокойно уточнила она.

— Я сказал то, что хотел сказать. О замке милорд тоже беспокоится, — признал рыцарь, — но главный предмет его заботы — вы, и я должен повиноваться.

Эдлин выпрямилась и внимательно посмотрела на сэра Филиппа.

— Подумайте о своих детях, миледи! — воззвал к ней Бердетт.

О детях?! Да она только о них и думает!

— Разве лорд Хью сможет вернуться, пошли мы к нему гонца? — спросила она, не удержавшись от саркастического тона. — Он поклялся освободить плененного мятежниками короля. Известие об осаде собственного замка огорчит его и понапрасну отвлечет его внимание. Он ни за что не откажется от исполнения своего долга. Сообщение растревожит его, тяжким грузом ляжет на сердце и, быть может, помешает ему в бою разить врагов. Нет, Аллену и Паркену нужнее, чтобы он остался жив, а не погиб. Пока нет прямой угрозы поражения, мы будем держать Хью в неведении.

— Миледи, если бы речь шла об обычном воине, — возразил сэр Филипп, — я согласился бы с вами, но лорд Хью — совсем другое дело. У него силы и мужества на десятерых, ему неведомо слово «поражение».

— А слово «смерть» ему ведомо? — сердито спросила Эдлин.

— Нет, — поддержал сэра Филиппа Бер-детт в надежде переубедить госпожу.

— Тем не менее однажды я видела, как смерть замахнулась на него своей косой, не спрашивая, известно ли ему ее имя. — Страшное воспоминание преследовало Эдлин с того дня, как муж оставил замок, но она не собиралась сейчас признаваться в этом. — Он не может побеждать вечно. У каждого рыцаря есть свой предел, а Хью уже перенес такое ранение, которое чуть не свело его в могилу.

Мужчины с тревогой переглянулись. Видимо, не сговариваясь, они уже пришли к какому-то решению.

— Да, — заговорил сэр Филипп с явным намерением успокоить Эдлин, — на поиски славы и богатства каждому рыцарю отпущено определенное время, и, если он не обделен мастерством и везением, его старания увенчаются успехом. Лорд Хью добился, чего хотел, теперь перед ним открылась совершенно новая жизнь.