Эми Фетцер - Мятежное сердце

— А теперь?

— Я не могу тратить на него силы. — Рейн коснулся ее щеки. Ей так не хватало этих прикосновений. — Я хочу тратить их на любовь к тебе. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — ответила Микаэла, касаясь губами его губ.

— Я прощен? — Он ухватил зубами ее нижнюю губу.

— А ты простишь меня за то, что я была такой…

— Упрямой? Неуступчивой?

— Да. — Ее руки скользнули к его бедрам. — Поцелуй меня, Рейн, пока я не умерла от желания.

— Этого нельзя допустить, — сказал он, целуя ее.

— Прикоснись ко мне, я так скучала по твоим рукам. Он расстегнул на ней блузку, спустил с плеч и обхватил ладонью грудь.

— Я хочу тебя, сейчас.

— А твоя спина? — Микаэла осторожно погладила его. — О! Там больше нет ран.

Усмехнувшись, Рейн посадил жену к себе на колени, сжал под юбкой ягодицы, поласкал бедра, а потом взял в рот сосок. На миг подняв глаза, он с радостью увидел на ее лице нетерпение. Микаэла теснее прильнула к нему, стала лихорадочно расстегивать ему штаны, а он продолжал губами и языком ласкать грудь, сначала одну, потом другую. Тем временем ее пальцы сомкнулись на его плоти, гладили, прижимали к лону.

— Это неприлично, — прошептала она.

— Нисколько, — ответил Рейн, усиливая нажим. — Господи, я уже думал, что больше никогда тебя не обниму, Микаэла. Я люблю тебя, Микаэла.

Она направила его к цели, улыбаясь, сжала руками спинку стула и начала ритмично подниматься и опускаться, будто скакала легкой рысью.

Не обращая внимания на жгучую боль в спине, Рейн еще глубже вошел в нее. Она видела его наслаждение, чувствовала, как оно поглощает его, и когда она уже изнемогала от желания ощутить его экстаз, Рейн повел ее за собой к вершине. Ему казалось, что он перестанет дышать, перестанет жить, но тут оба вздрогнули в последней судороге, граничащей с болью. Он никогда ее не покинет. Она завладела его душой, она будет с ним и в следующей жизни, и он будет любить ее много веков. Без нее он ничто. С ней он будет жить. И когда Микаэла с откровенной страстью приникла к его губам, Рейн понял, что вернулся домой.

Он смотрел, как она принимает ванну, находя эту процедуру очаровательной.

— Ты не опаздываешь? «Виктория» могла уже выйти в море.

— Возможно. Если дядя не нашел корабль, мятежникам не о чем беспокоиться.

— Готов поспорить, что нашел.

«И почему ее влажная кожа сводит меня с ума?» — подумал он.

— Я все равно не уверена, что у Николаса хватит времени остановить их.

— Тогда их должны остановить мы.

— Не поняла.

— У меня здесь два корабля, на них столько же пушек, сколько и на «Виктории».

— Ты серьезно?

— Иначе я не завел бы этот разговор.

Микаэла ухватила его за ворот рубашки и притянула к себе, чтобы поцеловать.

— Спасибо, любовь моя.

— Я ожидаю награды за свою отвагу.

— О да, ты будешь вознагражден. И еще как. — Поцеловав его, она вернулась к своему занятию.

— Ты хотела увидеть Николаса?

— Нет. Я собиралась послать ему сообщение и вернуться на остров.

— Зачем?

— Ждать тебя.

— И ты отступишь, когда цель так близка?

— Конечно, нет. Но после моей лжи в Марокко тут меня будут разыскивать не только за измену. А я не хочу рисковать и снова потерять тебя, Рейн.

— Полагаю, на этот раз мы должны появиться в качестве мужа и жены.

— На этот раз ты наверняка шутишь.

— Кабаи скоро принесет мою одежду, а карета будет здесь через час. Поэтому если ты не хочешь, чтобы я пронес тебя на руках голой через весь Лондон…

Микаэла брызнула в него водой и поднялась. Рейн с вожделением смотрел на мокрое тело жены. Лондон подождет, решил он, направляясь к ней.

Глава 38

Город наводнили слухи.

Микаэла Дентон освобождена из рук похитителей, ее постоянно видят в обществе Рейна Монтгомери. Он искал ее?

Заплатил за нее выкуп и завоевал ее сердце? Они женаты? Любовники? Кто ее украл и зачем? Почему ее дядя ничего не сделал ради спасения бедной девочки? Какое бесстыдство, их видели в самых дорогих ресторанах и магазинах! Причем резвящимися, словно маленькие язычники! Все были потрясены открытым проявлением любви, тем, с какой нежностью он прикасался к ней, и тем, что она не сводила с него глаз. Он не жалел денег на кареты и лакеев, на перстень, который сам для нее придумал. Он купил его не у лучших ювелиров Лондона, а у какого-то еврея, заплатив безумную цену, чтобы получить его до наступления ночи. Говорят, перстень великолепен, Микаэла плакала, когда он надел его ей на палец. Леди Хейворд готова поклясться в этом.

Он не отпускал ее от себя, пресекая все попытки нарушить их уединение. А с каким удовольствием он водил ее по магазинам и носил свертки! А как прелестно она выглядела прошлым вечером!

Рейн знал об этих разговорах, даже получил свою долю назойливых вопросов. Откинувшись в кресле и наблюдая за портнихами, которые суетились вокруг его жены, словно вокруг королевы, он подумал, что Микаэла получает лишь то, в чем Дентон отказывал ей последние три года. Рейн хотел вернуть ей все, что отняли у нее эти мерзавцы, и жаждал мести. Скоро известие об их браке дойдет до бригадного генерала. И до Уинтерса.

О золоте теперь заботится Николас. Забавно было видеть его лицо, когда Микаэла предложила ему в помощь корабли мужа. Рейн нахмурился. Они до сих пор не знали, нашел ли Дентон судно, да и отплытие «Виктории» почему-то загадочным образом задерживалось.

— Рейн, — взмолилась Микаэла.

— Достаточно, — улыбнулся он.

Портнихи замерли. Они походили на испуганных ланей перед голодным волком. Он встал с кресла и направился к жене.

Она подняла голову.

— Здесь мне больше нравится. Впервые не нужно вытягивать шею, чтобы посмотреть на тебя.

Рейн поцеловал ей ладонь.

— С этого времени я начну сутулиться, любовь моя.

Девушки мечтательно вздохнули.

— Ни за что!

— Как скажешь, дорогая. Нарядов достаточно?

— По-моему, да. — Вокруг были разложены четыре готовых, дюжина раскроенных, нижнее белье и туфли к каждому наряду. — В году не хватит дней, чтобы их надеть.

Рейн снял жену с возвышения и обнял.

— У нас впереди века, любимая.

Он нежно поцеловал ее, а Микаэла погладила его по заживающей щеке, скользнула языком по губам, и в этом движении было обещание. Девушки, собиравшие ткани и ленты, захихикав, оставили их одних.

— Теперь переоденься, и едем обедать. Я проголодался. — Рейн велел отвезти пакеты домой и стал нетерпеливо расхаживать по мастерской. Наконец Микаэла появилась. — Черт, я уже хотел искать тебя. — Он махнул в сторону примерочной.

— Это была твоя идея, Рейн, чтобы я все утро провела зашпиленной булавками.