Патриция Гэфни - Достоин любви?

— Миссис Уэйд! — воскликнул он, поворачиваясь к ней.

Она невольно отступила на шаг, но он тут же сократил расстояние и остановился на последней ступеньке, возвышаясь над ней.

— Миссис Уэйд, у меня имеется ордер на ваш арест.

Рэйчел почувствовала, как вся кровь отливает от ее лица. Бросив панический взгляд на Себастьяна, она испуганно спросила:

— За что?

— За то, что вы нарушили условия своего освобождения.

— Нет, я их не нарушала.

— В таком случае объясните, почему вы не явились в прошлую пятницу и где пропадали по средам последние три недели? И где фунт и десять шиллингов штрафа, которые вы задолжали короне за это время?

Рэйчел ошеломленно уставилась на него.

— Но я больше не обязана этого делать! — Ее вдруг охватила неудержимая дрожь. — Условия моего освобождения были отменены. У меня есть письмо.

— Что за письмо?

— От министра внутренних дел. Оно пришло…

— Если бы вы получили письмо от министра внутренних дел, значит, и шериф должен был получить такое же, — упрямо возразил Льюис. — Я должен был ознакомиться с ним, и Бэрди тоже. Однако никто из представителей власти в графстве ничего не знает о подобном письме.

Себастьян встал между ними, надежно загородив ее собой. За его широкими плечами ей стало немного спокойнее.

— Раз миссис Уэйд говорит, что получила письмо, значит, так оно и есть. Не советую вам обвинять мою домоправительницу во лжи.

— Никто никого не обвиняет во лжи, милорд, — засуетился Льюис, и его толстые румяные щеки еще больше побагровели. Долговязый Бэрди рядом с ним тоже как будто съежился. — У меня есть ордер на арест этой женщины, составленный по всей форме, поскольку миссис Уэйд нарушила предписания своего освобождения. Ордер подписан мэром Вэнстоуном, — добавил он, размахивая в воздухе сложенным листком бумаги. — Если письмо об отмене условий освобождения существует, я хотел бы на него взглянуть. В противном случае мой долг — выполнить предписание.

— Я его сейчас принесу, — торопливо сказала Рэйчел, не дав заговорить Себастьяну.

Она бросилась вверх по ступенькам, оставив трех мужчин во дворе. Глупо было бежать, но ноги несли ее сами собой; добравшись до порога своей комнаты, она едва переводила дух, но распахнула дверь, не останавливаясь, и, подлетев к письменному столу, рывком выдвинула средний ящик. Там, придавленные сверху тяжелым гроссбухом, лежали ее личные бумаги. Их было совсем немного: свидетельство об освобождении и два письма, полученные от брата из Канады много лет назад. Ну и, конечно, письмо от министра внутренних дел.

Но письма на месте не оказалось.

Рэйчел принялась лихорадочно рыться в ящике, от волнения у нее вспотели ладони. Два боковых ящика предназначались для перьев, карандашей, марок и конвертов, а также для счетов и расписок. Но она посмотрела и в них.

Ничего.

Деньги на хозяйство она держала в несгораемом сундучке. Пальцы у нее дрожали, пока она вставляла ключ в замок: она знала, что письма и там нет.

Ее опасения подтвердились.

В голове у нее было пусто. В груди покалывала крошечная ледяная иголочка страха, холодные тиски сжали сердце. Они не могут снова ее арестовать; Себастьян им не позволит. Он мировой судья, он виконт! Как бы то ни было, письмо должно быть где-то здесь, больше ему негде быть. Рэйчел начала поиски заново и, убедившись в их бесполезности, перешла в спальню, к маленькому ящичку ночного столика.

Пусто.

Она заставила себя медленно спуститься обратно в холл, глубоко дыша и стараясь успокоиться. Ожидавшие во дворе Себастьян и два констебля выглядели хмуро. Похоже, за время ее отсутствия они не обменялись ни единым словом. Они повернулись как по команде, заслышав ее шаги в дверях. Собрав все свои силы, Рэйчел выдавила:

— Я не могу найти письмо. Его нет там, куда я его положила.

Губы Себастьяна сурово сжались, Рэйчел не могла сказать, о чем он думает. Ей хотелось броситься ему на грудь, но в присутствии чужих это было невозможно. Льюис, собиравшийся взять ее под арест, выпятил грудь колесом. Он выглядел преисполненным сознания собственной важности и смущенным одновременно. Похоже, до него только теперь дошло, что арест любовницы лорда д’Обрэ может принести ему крупные неприятности.

— Ну что ж, — промямлил он, — в таком случае мне ничего иного не остается…

Себастьян выругался и повернулся к нему спиной.

— Не волнуйся, — тихо, но властно приказал он, взяв Рэйчел за обе руки и крепко сжимая их в своих. — Оставайся здесь.

С этими словами он повернулся на каблуках, подхватил Льюиса под локоть и отвел его на несколько шагов ближе к центру залитого солнцем двора. Бэрди последовал за ними. Рэйчел не могла разобрать ни слова, но до нее доносился приглушенный яростный рык в голосе Себастьяна. Он был непреклонен. И впервые с той минуты, как она увидела во дворе низкорослую лошадь Бэрди, у нее стало спокойнее на душе. Она поняла, что спасена. На какое-то время.

Ее ничуть не удивило, когда она увидела, как констебли, в последний раз кивнув на прощание, подошли к своим лошадям. Пока они проезжали под аркой ворот, Себастьян что-то сказал Кори. Мальчик выбежал вслед за всадниками, потом вернулся и бросился в конюшню.

Тут негде было уединиться. Ей хотелось броситься на шею Себастьяну и прижиматься к нему до тех пор, пока сотрясавший ее лихорадочный озноб не прекратится. Разумеется, она не могла это сделать посреди двора, на глазах у всех. Поэтому она старательно вытянула руки по швам и, еле сдерживая дрожь в голосе, спросила:

— Что все это может означать? Что теперь будет? Письмо было на месте, а теперь оно исчезло.

Не говоря ни слова, Себастьян взял ее под руку и помог взойти по ступеням крыльца в прохладный полутемный холл. Там они порывисто обнялись.

— Все в порядке, — сказал он ей, и Рэйчел попыталась ему поверить.

Она была растрогана тем, что он понял ее страх, не требуя объяснений, и нашла поддержку в его сильных объятиях. Она крепче прижалась к нему, чтобы набраться мужества.

Наконец он отпустил ее.

— Мне необходимо съездить к капитану Карноку. Он вместе со мной подпишет предписание о задержке исполнения этого дурацкого ордера. Что бы там ни задумал Вэнстоун, у него ничего не выйдет.

— Мэр? Что ты имеешь в виду? Неужели он хочет навредить мне? Зачем ему это нужно?

— Я не знаю. Возможно, я ошибаюсь, но тут что-то не так. Я чувствую запах крысы. Как только я вернусь из Суффолка, непременно дознаюсь, в чем тут дело. А пока…

— Суффолк? Ты возвращаешься домой? — переспросила пораженная Рэйчел, ее вновь охватила паника.

Он устало провел рукой по лбу.

— Я так и не успел тебе сказать. Сегодня утром, пока тебя не было, приехал нарочный. Мой отец умер.