Шеннон Дрейк - Королевское наслаждение

Холодок пробежал по спине Даниэллы. Она попыталась освободить руки.

— Я написала вам потому… — заговорила Даниэлла, но Ланглуа оборвал ее:

— Ах, леди, если бы вы выполнили свое обещание, то сейчас были бы свободны и добрый французский король сам повел бы вас под венец.

— Некоторые тонкости мы можем обсудить позже, но мое дело не терпит отлагательств. Возможно, будет лучше, если вы доставите меня к королю Иоанну и я лично передам ему все, что хотела сообщить, — сказала Даниэлла, чувствуя, как по спине снова пробегает холодок. Темные глаза графа сузились и гневно засверкали. — Я не хотела обидеть вас, граф. Вы благородный человек, достойный полного доверия, но на карту поставлено все. Это гораздо важнее, чем я и замок Авий.

— Но вы только подумайте, леди, — прервал собеседницу Ланглуа, повышая голос, — как обрадуется король Иоанн, когда мы придем к нему и расскажем о нашей любви. Потом мы быстро сыграем свадьбу… и вы будете свободны от этого дикаря, от этого неотесанного варвара. Кстати, леди, вы уверяли, что меня щедро вознаградят за оказанную вам помощь, я и хочу получить эту награду. Прямо сейчас, моя нежная красавица. Так как между вами и этим дикарем нет ничего общего…

— Граф, у меня важное дело к королю Иоанну! Подумайте, как он разгневается…

— Лучше уж вы подумайте, в какой восторг он придет, узнав, что вы принадлежите французу, а не этому самонадеянному шотландскому ублюдку!

Даниэлла смотрела на него, чувствуя себя оскорбленной и одновременно злясь на себя.

— Нет! — закричала она.

Даниэлла оттолкнула графа и на какое-то мгновение оказалась в более выгодном положении. Ланглуа остолбенел, но, когда собеседница направилась к двери, он схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Граф был разгневан, глаза его так и сверкали яростью.

— Я хотел быть с вами учтивым, я пытался быть нежным и надеялся, что мы скрепим наш пакт по взаимному согласию, — сказал он и, заметив недоверчивый взгляд Даниэллы, начал горячо убеждать ее, что он, будучи верным слугой французского короля, тем не менее не самый знатный из придворных, что ему нужны земли и деньги, и все это он может получить, завладев Авийем. Хочет она того или не хочет, но они станут любовниками прямо сейчас, в этой комнате.

Даниэлла пыталась возражать, приводила какие-то убедительные доводы, но Ланглуа ее не слушал. Понимая, что надо как можно скорее отделаться от него, Даниэлла изо всех сил ударила его ногой в пах.

Граф взвыл от боли, а Даниэлла, воспользовавшись моментом, хотела убежать, но Ланглуа успел ухватить ее за плащ, и она упала на пол, запутавшись в грубой шерстяной ткани. Граф оседлал Даниэллу, намереваясь выполнить то, что задумал.

— Дорогая леди, я думал, что этим мы займемся с вами на кровати, но если вы предпочитаете пол…

Глава 20

В это время в коридоре Адриан, ярость которого дошла до предела, изо всех сил ударил плечом в дверь и вышиб ее. Ворвавшись в комнату, он увидел барахтавшуюся на полу Даниэллу и сидевшего на ней Ланглуа. Француз пытался овладеть его женой. Войди Мак-Лахлан несколькими минутами позже, этот человек осуществил бы задуманное. Первым побуждением Адриана было убить Ланглуа, выпустить всю кровь из его тела, а потом посмотреть, как она растечется по всей комнате. Но Ланглуа человек благородного сословия, а не какой-нибудь там простой головорез, напомнил себе шотландец. К тому же не стоит обострять сложившуюся ситуацию. Адриан постарался взять себя в руки, хотя все внутри него кипело от ярости.

Даниэлла продолжала сопротивляться, а Ланглуа, решивший во что бы то ни стало добиться своего, продолжал ее уговаривать и даже не услышал, как в комнату ворвался Адриан.

— Ради Бога, миледи, угомонитесь! Я бы не ударил вас, если бы вы позволили мне приласкать вас…

Но тут Ланглуа увидел Адриана и осекся. Даниэлла, удивленная тем, что граф прекратил с ней бороться, тоже подняла глаза.

Распростертая на полу в неуклюжей позе, с распущенными волосами, с горящей от удара Ланглуа щекой, Даниэлла все равно была прекрасна. Она подняла на Адриана свои изумрудные глаза, и в них стал постепенно зарождаться страх, а лицо приобрело землисто-серый оттенок. Даниэлла и сама не поняла, что именно ее так перепугало и смутило: то ли внезапное появление мужа, то ли оскорбление, нанесенное ей графом.

Никогда в жизни Адриан еще не чувствовал себя так плохо. У него было такое состояние, как будто из него каплю за каплей выпустили всю кровь. От одной мысли, что Ланглуа прикасался к его жене…

Итак, она все-таки предала его. До какой же степени околдовала его эта женщина, что даже сейчас он любит ее, желает ее и как последний дурак тревожится за ее жизнь, хотя скорее всего Даниэлла сама договорилась об этом свидании, намеренно затащив сюда Ланглуа…

Адриан изо всех сил пытался контролировать себя и обрушил весь гнев на Ланглуа:

— Попробуйте еще раз дотронуться до нее, любезный, и я, прежде чем снести вашу голову, отрежу вам тот орган, из-за которого вы ведете себя как последний дурак!

Адриан приставил меч к горлу Ланглуа. Граф медленно поднялся.

— Вставайте, Даниэлла! — приказал Адриан, не спуская глаз с Ланглуа.

— Как… — произнесла Даниэлла охрипшим голосом, — как долго вы стояли за дверью?

Адриан старался не смотреть на нее, старался не видеть этих прекрасных изумрудных глаз.

— Достаточно долго, — вежливо ответил он.

И Даниэлла, виновница этой ужасной ситуации, осмелилась упрекнуть его:

— И вы позволили ему так грубо со мной обращаться?

— Мне показалось, что все происходящее доставляет вам удовольствие. Я не был уверен, что вы нуждаетесь в моей помощи, ведь вы так настойчиво добивались этого свидания.

— Вот именно! — закричал Ланглуа. — Ведь я пришел сюда, чтобы помочь даме, и вам, миледи, сейчас абсолютно нечего бояться. Кто такой этот грубиян? Уверяю вас, в этом доме полно людей, которые преданы французскому королю, и они быстро собьют спесь с этого английского выскочки.

— Зовите их, — спокойно предложил Адриан, но в этом уже не было нужды: они услышали, и кто-то спешил на помощь Ланглуа.

В комнату ворвался какой-то толстяк в сопровождении двух рослых парней с ножами на изготовку.

— Вам нужна наша помощь, милорд? — спросил у Ланглуа толстяк.

— Как видите — воскликнул последний, хотя и так было очевидно, что он чувствует себя весьма неуютно, поскольку к его горлу был приставлен меч.

Адриан продолжал надеяться, что ему все же удастся избежать кровопролития.

— Мне не нужны неприятности, — сказал он. — На моей совести и так много смертей, и я не хочу добавлять к ним еще чью-либо гибель. Я не собирался убивать графа, просто я хочу увести отсюда леди…