Патриция Кэбот - Маленький скандал

Очевидно, именно поэтому он сделал то, что сделал в следующий момент. Берк развел ей ноги как можно шире, согнув их в коленях, а потом поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Вот тогда Кейт наконец смогла увидеть через трещинку в изумрудах его глаз, что таится в их глубине.

Она увидела ничем не прикрытую страсть, требовательное желание, отчаянное страдание, но больше всего там было яростной, готовой сражаться за нее любви, — и тогда она содрогнулась от ужаса, представив себе, что могла потерять этого мужчину, и удивляясь тому, как могла ей прийти в голову мысль, что можно прожить без него.

И снова его губы целовали ее, и не просто целовали, а вбирали в себя, поглощали ее, даже когда он убрал руки с ее лодыжек и взял в ладони ее ягодицы, приподнимая их, приближая ее, увлажнившуюся, излучающую гипнотическое, зовущее тепло, к своей напрягшейся плоти…

Он со стоном ринулся в это тепло, погрузившись в тесное и влажное гнездышко Кейт. Как всегда, она застонала, когда он вошел в нее, напрягшись, словно в испуге, что его огромный предмет разорвет ее. А потом, обнаружив, что все в порядке, все у нее цело, она без остатка открылась ему, обволакивая его своим теплом, но при этом позволяя ему погружаться в нее постепенно, будто в горячую ванну.

Только этого было недостаточно. Этого ему было недостаточно. Он хотел все и сразу. Он хотел целиком погрузиться в нее, раствориться в ней. Подняв голову и оторвавшись от ее губ, Берк еще сильнее сжал ее бедра. Он посмотрел ей в лицо, поднимая ее навстречу себе, а потом бросил вперед себя — всего и сразу — в нее.

Она изогнулась под ним, ее голова откинулась назад, показав во всей красе ее длинную белую шею. Ее грудь — твердые бутоны сосков — обжигала его, будто была сделана из огня, а не из плоти, вдруг вдавилась в него. Кейт сгорала от такого же безумного желания. И он точно так же хотел ее. Потому что она внушила ему это чувство. Безумное. Ни одна другая женщина не была способна привести его в состояние безумной страсти. Ни одна другая женщина не отдавалась ему так — физически и эмоционально, — как Кейт. Ни одна другая женщина не позволяла себе так легкомысленно отдаваться любовному пылу, как та, которая сейчас извивалась под ним.

Именно это легкомыслие — то, что Кейт также была охвачена страстью к нему, как и он к ней — привело к тому, что Берк совершенно потерял голову. Он погружался все глубже в Кейт — зная, что она хочет, чтобы все было по-другому, нежно и аккуратно, а не грубо и поспешно, но с Кейт он не способен был контролировать себя, совершенно не способен, — а в следующую секунду уже балансировал на грани безумия. И все из-за того, что мышцы Кейт, те, которые удерживали его у нее между ног, внезапно напряглись. И вот она подошла к завершению — и все взорвалось в ней, как молния взрывает летнее небо. А затем и Берк растворился в ослепительном облегчении, его тело содрогалось, когда он наконец начал изливаться в нее, затопляя всю ее жидким огнем.

Даже когда он опустошил себя, его плоть оставалась глубоко в ней. Она не противилась. Он не был уверен, что она смогла бы противиться, даже если бы и захотела. Она казалась изможденной, ее ноги запутались в тяжелых складках его халата, который он даже не потрудился снять. Он чувствовал, как ее сердце бьется под ним — как доказательство, что она по-прежнему жива, — сначала неровно, потом все медленнее и ровнее.

Наконец он поднял голову и посмотрел на Кейт.

Ее лицо горело, губы припухли от его поцелуев. Ее глаза, в которых плескалось просветленное знание, были неестественно яркими.

— Берк, — прошептала она. Он ощущал, как ее приятно хрипловатый голос вибрирует в их телах, — я хочу тебя кое о чем спросить.

— Правда? — Он слегка коснулся губами ее ярко-красных губ. — И о чем же?

— Ты женишься на мне?

— Гм-м, — проговорил он, — думаю, если мы не поженимся, люди начнут болтать о нас невесть что. Ты согласна?

Она вполне недвусмысленно дала ему это понять.

Глава 34

— Берк. — Кейт шла рядом с ним. Одной рукой она толкала коляску, другая покоилась у него под локтем. — Это просто бабушкины сказки.

— Тем не менее, — торжественно заявил Берк, — мы должны застраховаться от любой мелочи. Ведь мы говорим о моем наследнике.

— Но это смешно. — Кейт посмотрела на него из-под полей нового весеннего капора, который был доставлен прямо из Лондона лишь накануне. — Скажи, ты видел хоть раз, чтобы Леди Бэбби близко подходила к колыбели?

— Каждое утро, — заявил он, — когда я вхожу, она тут как тут, сидит возле нее.

— Ну конечно. Потому что она обожает его. Но заметь, ты сказал, что она сидит возле колыбели. Не в ней.

— Тем не менее…

— Тем не менее это неправда. Спроси няню. Кошки не садятся младенцам на грудь и не душат их во время сна, Берк. Я ни за что не поверю, что ты слушаешь болтовню слуг. — Она кивнула на Изабель, которая шагала в нескольких ярдах впереди. Под руку ее вел высокий светловолосый молодой человек. — Ты хуже Изабель.

При упоминании имени дочери Берк тоже посмотрел в ее сторону.

— А это уже совсем другое, — проворчал он. — Сколько мы еще позволим этому продолжаться?

— Чему этому, Берк?

— Вот этому. — Он поднял руку и показал на Изабель, которая вертела в руках кружевной зонтик от солнца и кокетливо смеялась над чем-то, что говорил ее спутник. — Этому… флирту, думаю, что ты так назвала бы это, между Изабель и Фредди Бишопом.

Кейт помедлила, склонившись над коляской и поправляя у младенца чепчик, а потом, не поднимая глаз, сказала:

— Берк, они очень хорошая пара. Тебе следовало бы радоваться. Я была уверена, что, когда всплывет правда про Дэниела, Изабель больше никогда не взглянет на мужчину. Ты помнишь, как она целыми днями плакала? Но теперь она совсем другой человек. А могло бы быть намного хуже.

— Хуже? — Берк завращал глазами. — Что может быть хуже, чем иметь зятем одного из твоих бывших поклонников?

— Джеффри Сондерс. — Выпрямляясь, засмеялась Кейт и просунула пальцы под его руку. Теперь Берк взялся за ручку коляски и толкал ее все время, пока они шли по территории Уингейтского аббатства.

— По крайней мере Джеффри Сондерс подходил бы ей по возрасту, — заявил Берк. — А Бишоп ей в отцы годится.

— Чепуха! Он всего на десять лет старше ее, Берк. Вот ты на тринадцать лет старше меня. И это, должна сказать, заметно.

Он уставился на нее:

— Что ты хочешь этим сказать?

Кейт лукаво улыбнулась.

— Только то, что тебе, я думаю, следует приготовиться к тому, что Дункан скоро заставит тебя надевать фланелевые жилеты. К тому же не удивлюсь, сэр, если вас начнет мучить ревматизм, раз уж вы теперь верите бабушкиным сказкам и ревнуете ухажеров своей дочери. Что дальше, Берк? Теплое молоко перед сном?