Шеннон Дрейк - Неповторимая любовь

Наконец Слоан сдвинулся с места, взял ее за плечи и привлек к себе. Пройдя несколько футов, они сели на землю. Он крепко обнимал ее, стараясь утешить, и Сабрина заметила, что у самого Слоана влажные щеки. Он оплакивал друзей.

Проследив направление его взгляда, Сабрина увидела скорчившийся труп.

Это был Кастер.

Мертвые вокруг него были изуродованы, а тело Кастера осталось целым. Только его уши были окровавлены.

— Шайены… — начал Слоан, но голос подвел его. Сглотнув, он заговорил снова: — Шайены считали его братом. Ему не отрубили руки, чтобы в следующей жизни он мог сражаться. Ему проткнули уши, чтобы в другой жизни он лучше слышал и помнил обещание не воевать с шайенами.

Издалека донеслись приглушенные звуки стрельбы. Слоан неловко поднялся. Сабрина поняла, что он прислушивается. Он привлек ее к себе, словно пытаясь уберечь от ужаса, смерти и бедствия.

— Это… немыслимо! — прошептал он. — Но как бы я хотел, чтобы ты поняла: такое же горе постигло и сиу…

— Я видела убитых женщин и детей, — отозвалась Сабрина.

— Значит, и белые — убийцы, и сиу — убийцы, а я принадлежу к обоим народам, — с горечью заключил он. — И не могу примирить их.

— Когда-то тебе удавалось поддерживать мир между ними. Ты спас немало жизней белых и сиу, — возразила Сабрина.

Слоан отстранился и посмотрел ей в глаза. Она смертельно боялась всего, что окружало их. И скорбела о погибших. Слоан прерывисто вздохнул.

— Я вижу, как они пали, и пытаюсь представить себе, что они чувствовали перед смертью. Они решили сражаться до конца, выстоять, но… — Он осекся. — Это невыносимо. Мне больно думать об этих людях, моих друзьях, Я жил среди них, смеялся с ними, играл в бейсбол… И все-таки я считаю, что это побоище было последней великой битвой с индейцами, последним отпором, который сиу дали белым. Теперь никто не станет испытывать сочувствия к индейцам. Все устали от войны с ними, от горя и смерти. Люди потребуют, чтобы армия уничтожила язычников. Господи, что же нам делать?

Сабрина ощутила его муку, гнев и скорбь и вместе с тем непреодолимую силу. Слоан был ранен, он едва держался на ногах, однако стремился защищать ее до последнего вздоха.

Приложив ладони к щекам Слоана, Сабрина мысленно взмолилась о том, чтобы больше они никогда не узнали боль разлуки.

— Мы выжили, — произнесла она. — Земляная Женщина сказала мне, что выживать труднее всего. Мы выжили, и теперь нам надо строить будущее.

Слоан устремил на нее взгляд черных глаз. Внезапно Сабрина испугалась: неизвестно, хотел ли он выжить.

— Я люблю тебя, Слоан! — прошептала она. — Если ты должен воевать, не затевай войну против меня и нашего ребенка. Ребенок будет белым… и сиу. Он выживет, Слоан, и все мы будем жить с надеждой на будущее и мир.

— Что ты сказала? — прошептал он.

— Я…

Но ей не понадобилось повторять свои слова. Он крепко прижал жену к себе, дрожа всем телом, и Сабрина испугалась. Но он ослабил объятия.

— Я люблю тебя. Я выживу. — Коснувшись ее щек, он продолжал: — Не надо больше смотреть на трупы, они и так навсегда останутся в нашей памяти.

Он повел ее прочь от ужасающего зрелища смерти и бедствия. Сабрина заметила, что у подножия холма стоит рослый мужчина, удерживая на поводу пегого коня. Слоан подсадил Сабрину в седло и вскочил следом.

В тот день состоялся краткий бой между индейцами и войсками под командованием Бентина и Рено. Но совет вождей решил, что надо уходить, и увел свой народ. Остатки отряда Рено, по-прежнему считавшего, что Кастер бросил его на произвол судьбы, ликовали. Им удалось выйти к реке и после нескольких дней трудного марша и ожесточенных сражений наконец-то отдохнуть и перекусить, наблюдая за отступлением индейцев.

Двадцать седьмого июня генерал Терри получил донесение от разведчиков-индейцев о страшной битве, в которую ввязался отряд Кастера. На поле боя люди генерала Терри нашли горы изувеченных трупов.

Последовали расспросы и споры, о побежденных слагались легенды, в том числе и об Оти Кастере.

Но сначала предстояло похоронить погибших.

А затем исполнить еще более тяжкий долг: сообщить вдовам и детям о том, что их мужья и отцы уже никогда не вернутся домой.

Еще неделю Слоан и Сабрина прожили среди сиу: индейцы не хотели, чтобы Слоан сообщил солдатам о том, где находится лагерь.

Слоан медленно оправлялся от ран, лихорадка возобновилась. Сабрина радовалась тому, что они не предприняли попытки вернуться к белым, и вместе с тем тревожилась, видя, что Слоану необходима помощь врача. Но по прошествии семи дней Высокий Человек привез радостную весть: совет вождей согласился отпустить Кугуара-в-Ночи и его женщину.

Через три дня Сабрина и Слоан оказались на берегу Иеллоустона и поднялись на пароход.

От друзей, встреченных на борту, Сабрина узнала, что десять дней назад Скайлар родила мальчика. Сабрина сокрушалась о том, что не поспела к родам, но знала, что Скайлар поймет и простит ее.

На следующий день Слоан встретился с генералом Терри и рассказал ему обо всем, что знал и видел.

В каюту на пароходе, которую он занимал вместе с Саб-риной, Слоан вернулся в мрачном настроении.

Сабрина встревожилась:

— Надеюсь, генерал Терри ни в чем не обвинил тебя? Господи, Слоан, после всего, что…

Она не договорила: Слоан сжал ее лицо в ладонях и поцеловал. Очень медленно и крепко. Так крепко, что поцелуй взволновал Сабрину, и не просто взволновал…

Она ощутила возбуждение.

Последние несколько недель они провели вдвоем, но не были близки. Раны Слоана и воспоминания об увиденном мешали им предаваться любви.

Но время шло, душевные и физические раны затягивались. Слоан знал, что шрамы от ран, нанесенных Серой Цаплей, останутся на его теле навсегда, и еще более глубокие шрамы останутся в душе: ни он, ни Сабрина не смогут забыть трагедию, разыгравшуюся в долине Литл-Бигхорн.

Как много времени прошло! Что сделал с ней этот поцелуй!

— Слоан, скажи мне…

— Нет, лучше ты скажи. Ты говорила, что любишь меня.

— Да. — Она печально улыбнулась.

— Потому, что я убил Серую Цаплю? Сабрина покачала головой:

— Я любила тебя еще до этого.

— Когда же ты поняла? — допытывался он.

— Я…

— Ответ мне уже известен, — перебил он. — Меня неудержимо влекло к тебе с той ночи, когда мы познакомились. Помнишь?

— Разве такое можно забыть?

— Вот и хорошо. В Шотландии ты вела себя смело, решительно и независимо, а я убеждал себя, что мне нужен ребенок. Но я кривил душой: я хотел заполучить тебя.

— Правда? — выдохнула Сабрина.

— Истинная правда. А потом ты потеряла ребенка, и я боялся, что ты возненавидишь меня. Но это не имело значения. Я пытался стать тебе опорой, потому что не мыслил жизни без тебя. А потом, когда я увидел тебя в Мэйфэйре…