Ширл Хенке - Рай земной

Когда он подошел к Гуаканагари и его людям, стоявшим на маленькой поляне по пути к долине, то попросил касика и его брата Каону отойти немного от других. Трое мужчин поговорили на таинском, острыми палками нарисовали схемы на мягкой черной земле и договорились о перемещении войск.

– Ты должен отправить двадцать своих лучших людей на юг, чтобы они наблюдали за тропами, ведущими в долину. Здесь и здесь… – Аарон отмстил места, откуда может появиться Бехечио.

Лицо Гуаканагари было мрачным.

– На сердце у меня тяжело, потому что мужу моей сестры придется пролить кровь его родственников. Но ты прав. Мы должны принимать во внимание возможность, что он может удивить нас и примкнуть к остальным.

– Ксарагуа далеко отсюда. Может, он не придет, – с надеждой сказал Аарон.

Гуаканагари обреченно пожал плечами:

– Будь что будет. Один из солдат адмирала, Ролдан, воюет с Бехечио. Если Каонабо одержит здесь великую победу, Бехечио сможет надеяться, что к нему на помощь в Ксарагуа придут победившие новые союзники.

Аарон покачал головой: это бессмысленная бойня. До того как пришли белые люди, таинские касики жили в основном в мире, изредка ссорились друг с другом, но гораздо чаще объединялись между собой, чтобы отразить нападение карибцев. А теперь это будет кровавая бойня, и эти простые люди будут убивать друг друга. „А что не уничтожат наши арбалеты и своры собак, доделают наши солдаты“, – печально подумал он.

– Где буду! стоять и драться остальные мои воины? – спросил Гуаканагари. На его молодое лицо легла тень.

Отбросив в сторону сомнения. Аарон выложил свой план:

– Адмирал хотел бы, чтобы вы спустились отсюда вниз, когда нападет Каонабо. – Он нарисовал еще одну схему на земле, показывая простые маневры на флангах на востоке. Он планировал разместить людей с собаками на западном фланге.

Гуаканагари кивнул:

– Мы нападем, когда ты нам подашь знак. Аарон молил Бога, чтобы битва быстро закончилась – до того, как бойня вырвется из-под контроля и людям Гуаканагари будет грозить такая же опасность, как и племени Каонабо.

В тот вечер, когда были поставлены часовые, Аарон, Кристобаль, Бартоломе и несколько других офицеров уселись вокруг тлевшего костра. Воздух был угнетающе тяжелым от влажности, а над богатой плодородной долиной нависла напряженность. К югу, западу и востоку от них простирались прекрасные возделанные поля Веги. Они напоминали затейливый тканый рисунок на мавританских коврах. Ирригационные каналы приносили воду с гор на эту богатую землю, на которой произрастали маниок, бобы, ямс и маис.

– Стыдно уничтожать такие поля сражением, – сказал Кристобаль.

– Конечно, ведь Изабелла могла бы воспользоваться этими продуктами, – согласился Бартоломе.

Могли бы и таинцы, которые их сажали, – тихо ответил Аарон. Ради наших животов, давайте постараемся свести повреждения к минимуму. – Аарон устремил свой многозначительный взгляд на Алонсо Хойеду.

– Больше всего я хочу захватить в плен этого старого лиса Каонабо. Что это будет за трофей, который мы привезем ко двору их величеств! – откровенно радовался коротышка.

Бартоломе невесело засмеялся:

– Если вы сможете привезти его сюда живым, я позволю вам переплыть Атлантику с ним на борту!

Кристобаль и Аарон обменялись смущенными взглядами. Они знали, насколько неблагоприятными были донесения с королевского двора с тех пор, как вернулись Маргарит и Буил, и начали злословить по поводу правления Колонов на Эспаньоле. Что скажет Хойеда о генуэзце, если он прибудет к королевскому двору с закованным в цепи вождем мятежных таинцев?

– Не думайте, что захватить в плен Каонабо так просто. Он так же изворотлив, как вы, Алонсо, – с обманчивым великодушием заметил Аарон.

Тем лучше нам будет с ним повстречаться, – ответил Хойеда.

– Может, вы убьете друг друга? – вмешался Бартоломе без малейшего намека на сожаление в голосе.

– Всем нам нужно отдохнуть перед завтрашним днем, – сказал Кристобаль, утихомиривая разыгравшиеся страсти своей спокойной властностью. – Пойдемте спать, господа.

Аарон лежал без сна в затихшем лагере и не отрываясь смотрел на луну, которая висела низко в небе. Ее накрывало красноватое облако. Кровь на луне – дурное предзнаменование в ночь перед битвой. Наконец сон одержал над ним победу.

Ролдан посмотрел на растрепанных людей и их добычу. Он был изумлен, что они благополучно пересекли всю Эспаньолу и нашли его укрепление в горах Ксарагуа, хотя их вел раб-индеец Хойедьт.

– Заберите женщину и отведите ее к моим женам, – на таинском сказал он двум индейцам, стоявшим возле него.

Когда они подошли к Магдалене. Гусман запротестовал:

– Она моя, дон Франсиско!

Ролдан с насмешливым недоверием покачал кудрявой головой.

– По правде говоря, она принадлежит Диего Торресу, но дело не в этом. Я не испытываю вожделения к этой даме. Мои жены вымоют и накормят ее. Она выглядит совершенно измученной а усталой.

Магдалена постаралась выпрямиться и твердо посмотрела в темно-карие глаза бандита. Лицо его было непроницаемым, но они с Аароном когда-то были друзьями. Возможно, он поможет ей справиться с Гусманом. Магдалена не могла подавить возмущения, что ее обсуждают, как ребенка или полоумного, и пылко воскликнула:

– Я в высшей степени благодарю за гостеприимство, дон Франсиско! После того как я оправилась от недельного путешествия по болотам, я буду вам очень признательна, если вы вырвете меня из болота этих подонков, – Она перекинула свои спутанные грязные волосы через плечо и посмотрела на Лоренцо и Пералонсо.

Ролдан откинул назад свою большую кудрявую голову и расхохотался:

– Торрес наверняка наелся вами досыта. Быть может, эти подонки сделали ему доброе дело, что увели от него такую сварливую девчонку.

– Мой муж будет преследовать их и сдерет с них живых шкуру – как на войне поступали с пленными мавры! – „Только если бы я сама верила, что он достаточно беспокоится обо мне, чтобы совершить это!“

Когда Лоренцо подошел поближе и поднял руку, чтобы ударить ос, Ролдан сошел с деревянной платформы, на которой стоял. Он был одного роста с Гусманом, но намного тяжелее.

– На вашем месте я не стал бы делать этого, – очень тихо сказал он. Потом подал знак двум таинским слугам, которые проводили Магдалену к бохио. Она слышала, как Ролдан сказал:

– Хойеда хорошо отзывался о вас, дон Лоренцо, но мне не понравилось, что вы выкрали жену Торреса. С ней будет много неприятностей. Почему вы сделали это?

После этого она утратила нить их разговора, ибо се привели в большой тростниковый бохио. Грязная, искусанная москитами, измученная, она была готова упасть в обморок, но гордость помогала ей держаться прямо, пока три любопытных таинки рассматривали свою добычу. Пожилая женщина быстро обменялась несколькими словами с мужчинами, потом выпроводила их вон и хлопнула в ладоши, отдавая скупые приказания. Насколько ей позволяло знание таинского языка, Магдалена поняла, что Ролдан – человек слова, по крайней мере пока продолжалось купание.