Джоан Вулф - Обман

Друг".

+++

В свое оправдание могу лишь сказать, что меня так расстроила сцена, невольной свидетельницей которой минутой раньше я была, что я просто-напросто плохо соображала. Мне очень хочется верить, что в других обстоятельствах я не повела бы себя так глупо. Однако факт остается фактом — я прошла в небольшую комнату, где гости снимали верхнюю одежду, накинула на себя чей-то плащ и, никем не замеченная, выскользнула из дома через одну из боковых дверей.

Ночь была ясная и прохладная. Плотно закутав обнаженные плечи и руки в бархатный плащ, я пошла по посыпанной гравием дорожке, ведущей к задней стороне дома, где находился огород. Над деревьями висела почти полная луна, заливая все вокруг мертвенно-белым светом.

Дойдя до огорода, я постояла немного, осматриваясь и прислушиваясь. Единственным движением, которое мне удалось уловить, было легкое покачивание ветвей яблонь, растущих у дальнего конца каменной стены, отделявшей сад от аллеи, по которой ездили торговцы. Я медленно открыла калитку и двинулась вперед.

Где-то в ночи пел соловей. Подобрав полы плаща, который оказался мне великоват, я остановилась. Мое внимание привлекла тень от сарая, падавшая на стену в углу сада. Ветви яблонь негромко шуршали под дуновением ночного ветерка. Тут я вдруг заметила, что из-под двери сарая просачивается тонкая полоска света. Неподалеку раздался металлический звук. Я сразу определила, что так звякают удила, когда лошадь встряхивает головой.

«Опасность!»

Ощущая панический страх, я вдруг сообразила, что поступила очень глупо, придя сюда одна. Сердце мое бешено заколотилось. Вдруг у меня за спиной послышался звук шагов: под чьими-то ногами похрустывал гравий. Резко обернувшись, я выставила вперед руки, чтобы защититься от нападения, но в это время кто-то быстро набросил на меня сверху тяжелое одеяло, которое разом сковало движения. Чьи-то сильные руки, крепко завернув в одеяло, подняли меня, словно мешок, и понесли куда-то, несмотря на отчаянное, но бесполезное сопротивление.

Впрочем, все это продолжалось недолго. Вскоре меня грубо бросили на землю. Оглушенная падением, я несколько секунд лежала неподвижно. В тот самый момент, когда я постаралась восстановить прервавшееся дыхание, чья-то рука ухватилась за край одеяла. Последовал сильный рывок, одеяло отлетело в сторону, и я увидела, что лежу на грязном полу садового сарая.

— Вставай! — скомандовал чей-то полный ненависти голос.

Я поняла, что привлекший мое внимание свет, просачивающийся под дверью, исходит от фонаря. В этом свете, открыв глаза, я увидела стоящего надо мной маркиза Стейдского, который держал в руке пистолет, направив его мне в грудь.

«О Боже», — подумала я.

Едва не оглохнув от ударов собственного сердца, я быстро огляделась, пытаясь найти путь к спасению.

— Вставай, сучка, — снова прорычал маркиз.

Пока я пыталась подняться, он произнес в мой адрес еще несколько слов, которые я не решаюсь повторить. Наконец я пошатываясь встала на ноги, не спуская глаз с пистолета. Во рту у меня пересохло, я не была уверена, что смогу говорить, но все же решила попробовать.

— Вам это так просто не сойдет, Стейд, — прохрипела я. — Убийство отца сошло вам с рук, но теперь вы под подозрением. Так что, если вы меня убьете, вы за это ответите.

Мышцы на бычьей шее Стейда вздулись от злобы.

— Как бы не так, — прошипел он. — Можно подозревать меня в чем угодно, но доказать все равно ничего не удастся. Меня и на этот раз никто не видел.

Вдруг руки мои, словно повинуясь неслышному приказу, прикрыли живот.

«Ребенок, — подумала я. — Я не могу позволить ему убить моего ребенка».

В отчаянии я стала шарить глазами по сараю. К дальней стене были прислонены какие-то садовые инструменты, но я понимала, что мне ни за что не удастся до них добраться.

— Это не сойдет вам с рук, — повторила я.

— Я тебя прикончу, — сказал Стейд и поднял пистолет так, что его дуло уставилось мне прямо в грудь.

В этот момент дверь у него за спиной распахнулась. Он резко обернулся на звук. За какую-то долю секунды до этого палец его уже начал нажимать на спусковой крючок, но от резкого движения рука его дрогнула, и пуля, миновав меня, вонзилась в деревянную стену.

Сквозь густое облако порохового дыма я все же рассмотрела стоящего в дверном проеме Гарри, который держал в руке каминную кочергу. Собственно, он не просто держал ее, а наносил удар. Кочерга уже опускалась на голову маркиза, когда Стейд еще раз прицелился из своего двуствольного пистолета. Второй выстрел грянул в тот самый миг, когда удар Гарри достиг цели, и оба мужчины тяжело рухнули на пол.

— Гарри! — отчаянно закричала я.

По лбу неподвижно лежащего Стейда ручьем текла кровь. Стремясь как можно скорее добраться до Гарри и посмотреть, что с ним, я наступила маркизу на живот.

Плечо Гарри заливала кровь, но глаза были открыты.

— С вами все в порядке, Кейт? — спросил он.

— О Господи, Гарри, он в тебя попал! Ты ранен!

Тут мне показалось, что Стейд зашевелился, и я повернулась в его сторону.

— Кейт! — послышался из дверного проема голос Адриана. — Ради всего святого, что здесь происходит?

— Слава Богу! — сказала я с огромным облегчением. — Адриан, Гарри ранен. В него стреляли.

Адриан опустился на колени рядом с лежащим на полу младшим братом. На всякий случай я осмотрелась вокруг в поисках какого-нибудь оружия и схватила в руки лопату. После этого я встала около Стейда, готовая в любой момент нанести ему еще один удар по голове, если он очнется.

Сняв с себя галстук, Адриан стал перетягивать руку Гарри, чтобы остановить кровь. Услышав, как Гарри при этом застонал, я немного успокоилась: по крайней мере он был еще жив.

— У тебя славная дыра в плече, парень, — сказал, обращаясь к брату, Адриан. Голос его был совершенно спокоен. — Когда твоей раной займется врач, будет чертовски больно, но в живых ты останешься, это точно.

— Ты получил… записку? — с трудом выговорил Гарри.

— Да. Спасибо, Гарри. Ты все сделал как надо.

Это были обыденные слова, и сказаны они были просто, но от них горло мое сдавил спазм. Сквозь подступающие слезы я увидела, как пальцы Гарри сжали руку старшего брата.

Глава 26

Адриан послал меня в дом за помощью и попросил передать, чтобы кто-нибудь вызвал врача. Когда Гарри вносили в дом на носилках, я, стоя в вестибюле, с болью в сердце вспомнила день, когда погиб мой отец.

Прислонившись к стене, я, глядя на белое как мел лицо Гарри и его закрытые глаза, молилась про себя: «Господи, сделай так, чтобы он не умер. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Только не Гарри. Пусть он останется жив. Пожалуйста…»