Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

— Это вы так решили, ваша милость. — Бетти помогла Силван освободиться от дорожного жакета. — Я не видела никаких причин вознаграждать ребенка за непослушание.

— Мне просто хотелось ее чуть-чуть побаловать, вот и все, Бетти. — Леди Эмми дотянулась дрожащей рукой до головки Гейл и погладила стриженые волосы девочки. — Она — все, что осталось от Гарта.

— Хоть вы на струнах моего сердца играть норовите, все равно, не могу я согласиться с тем, что мы должны портить ребенка, — резко заметила Бетти.

Но настоящего осуждения в тоне ее не прозвучало, и Силван поняла, как же тяжело, должно быть, сейчас приходится Бетти. Кому еще ведомо, как больно девочке, потерявшей отца, И кому как не матери хочется побаловать сироту. Но Бетти — женщина трезвая, практичная, и виды на будущее у нее тоже реальные: Гейл, как внебрачной дочери герцога, нелегко придется. И, значит, девочке понадобится и сила воли, и твердость духа.

Гейл же поглядела на Ранда, подождала, что он скажет, и расстроилась.

— Дяде Ранду не нравится.

— Да не думай ты про это, конечно, нравится ему. — Силван двинула локотком в ребра супруга. — Просто, видишь ли, мужчины долго привыкают к чему-то новому. Не сразу, а через несколько дней.

Придя в себя после неожиданной атаки, Ранд поспешно заявил:

— Не надо мне нескольких дней. Очень нравится. Прелесть просто.

— То-то же, — предостерегающе сказала Силван. — Но смотри, он к тебе теперь с поцелуями полезет. Вот увидишь, в затылок целовать будет. Со мной он все время так проделывает.

— Ну, с тобой-то это немного иначе, — замурлыкал Ранд ей на ухо.

И опять получил локтем под ребра. Так что только поморщился.

— Путешественники наши с дороги проголодались, полагаю, а лорд Ранд вообще загрустил. Пойдемте, мисс Гейл, поможете мне чай приготовить. — Бетти распахнула дверь и стала дожидаться дочери.

— А мне не хочется. Дядя Ранд только-только приехал, да еще с тетей Силван, и я про Лондон послушать хочу. — Что-то в позе матери и в ее лице подсказало девочке, что она заходит чересчур далеко, потому что Гейл сменила тон и жалобно заканючила:

— Ну, можно я тут побуду, пожалуйста?

— Может, в самом деле, а, Бетти? Пусть бы… — Одного короткого взгляда Бетти оказалось достаточно, чтобы леди Эмми оборвала свою речь на полуслове.

— Ну, — сказала Бетти, глядя на Гейл. Девочка еле-еле волочила ноги, обратив глаза, в которых выступили слезы, на Ранда и Силван, но ни тот, ни другая не оказались столь безрассудны, чтобы перечить Бетти. Когда дверь за ними закрылась, леди Эмми вздохнула.

— Тяжело. Я хотела, чтобы Бетти вышла за Гарта. Даже если бы венчание было тайное, все равно все прочие дела сильно упростились бы.

— И все равно Гейл должна повиноваться матери, — сказал Ранд.

В разговор вступила тетя Адела.

— Ребенок совсем одичал, от рук отбился бегает без присмотра полдня. Ее гувернантка не знает, где она, а я вам говорю, что ни одной барышне не следует предоставлять столь безоглядную вольность, тем более если речь идет о дочери герцога.

— Да на вид с ней вроде все в порядке, но вот только, замечаю я, она в последнее время то сидит задумавшись, уставившись в пустоту, то плачет. Потому она и пропадает, мне так кажется, — сказала леди Эмми. — Прячется, когда совсем уж затоскует по отцу.

— Теперь здесь мы с Силван, — сказал Ранд. — Поможем. Силван все знает про горе и утраты.

Силван только поглядела на него, но он как раз принимал бокал с бренди у тети Аделы и не обратил внимания на ее взгляд. Что он знает про это?

Подталкивая его к креслу, тетя Адела спросила:

— Не желаете ли присесть, ваша милость?

— Нет, спасибо, тетя. — Ранд потер поясницу. — Насиделся за трое суток. Больше не хочется.

Тетя осторожно поинтересовалась:

— А Джеймса в Лондоне ты видел? Ранд виновато вертел в пальцах бокал.

— Я собирался, но как-то времени совсем не оказалось.

— Не было времени повидаться с кузеном, которого ты не видел уже шесть недель?

Ранд на это ее замечание только ухмыльнулся.

— По-моему, он еще не оправился от радости, что наконец вырвался из поместья.

Тетя Адела насупилась.

— Ты к нему несправедлив. И плохо ему тут не было.

— Плохо ему, тетя Адела, здесь не было, он не грустил. Но и хорошо тоже не было. И в Лондон, во всяком случае, он не развлекаться уехать хотел. — Ранд, вздохнув, отвернулся к окну. — Не стоило Гарту держать его здесь.

— А я была рада, что он его не отпускал, — негромко сказала тетя Адела. — Но я, конечно, только себялюбивая старуха, которой хочется. Чтобы ее сынок был рядом.

— В Лондоне ему лучше, — сказал Ранд. — Он там счастливее. Мы о нем еще услышим. И скоро. Вот увидите.

На входе послышался какой-то шум, и Ранд Умолк. Дверь отворилась, и вошел отец Доналд. С пальто у него капало, он сбросил его, отвесил чопорный поклон в сторону Ранда и Силван.

— Как хорошо, что вы, ваша милость, и вы, ваша милость, вернулись! Хоть вы утешите нас, а мы так нуждаемся в утешении в столь неблагополучный день.

— Я надеюсь, что мы сможем что-нибудь сделать для пострадавших. — Ранд пожал руку священнику. — Но существенные перемены, к сожалению, вне пределов моих скромных сил.

Леди Эмми улыбнулась.

— А, может, Силван еще раз принесет нам удачу. Как-никак, в предыдущий свой приезд она сумела исцелить болящего.

— Что за неудачный выбор слов, леди Эмми! — Викарий был поражен таким кощунством. — Господь Бог исцелил немощи его милости.

— О, разумеется. — Тетя Адела попыталась сгладить неловкость и умерить потрясение священника. — Леди Эмми хотела лишь сказать, что Силван явилась орудием исцеления в руке Божией.

— Любопытная теория, леди Адела, — его преподобие Доналд натянуто улыбнулся Силван.

— Какая там теория, — сказал Ранд. — Если бы Силван не верила в меня, я бы так и остался безвольной тряпкой, дохлым рыбьим хвостом.

— Это уж ты чересчур, — не согласилась тетя Адела.

Подойдя к Силван, он взял ее руку и с утонченной почтительностью поднес ее ладонь К своим губам.

— Нисколько.

— Молодоженам простительно откровенное выражение своих чувствований, не правда ли? — Духовное лицо потупило очи долу. — Это и в самом деле очаровательно, леди Эмми, но я надеюсь, что вы простите меня за мою бесцеремонность — дело в том, что моя обувь вся в грязи и мне пришлось оставить ее у порога. Не мог же я пренебречь своим долгом и не приветствовать прибытие его милости. Кстати, и жену свою мне надо забрать.

— Ерунда какая, ваше преподобие, вы еще извиняетесь, — сказала леди Эмми. — Входите, садитесь и грейте ваши ноги — камин горит. Скоро принесут чай, а вы нам расскажете новости. Осталось хоть что-то от урожая?