Джо Гудмэн - Бархатная ночь

— Несомненно. Она потрясающая женщина, правда? Мне бы хотелось узнать ее историю. Я тебе говорила, что она выросла на Бричем-лейн? Ты представляешь? Никогда не догадаешься по ее речи.

— Я уверен: придет время и Алексис расскажет тебе, как стала капитаном Дэнти. А если ты мне не расскажешь об атом, я больше никогда не буду с тобой разговаривать.

— Пока тебе не надоело мыться, — засмеялась Кенна, погружая губку в воду, чтобы потереть мужу бедро, — скажи: как ты оденешься на маскарад?

— Я думал, ты уже потеряла к этому интерес.

— Совсем нет, хотя, должна согласиться, мой интерес сейчас принимает другое направление. — Наклонившись над ванной, Кенна потянулась к другому бедру, и у Риса перехватило дыхание при виде ее грудей, обнажившихся в низком вырезе ночной рубашки.

— Мой тоже, — предостерег он. Кенна грациозно выпрямилась, и он увидел, как тонкая шелковая ткань очертила прекрасный изгиб ее тела;

Кенна швырнула Рису губку, и он машинально поймал ее, упустив мгновение, когда можно было схватить Кенну за руку. Она со смехом тряхнула головой и села за туалетный столик, наблюдая в зеркале, как Рис вылезает из ванны.

— Я полагаю, мы обсуждаем твой костюм, — напомнила она.

Рис встал на коврик и обернулся простыней.

— Я не собираюсь наряжаться Марком Антонием или Цезарем, так что можешь выкинуть это из головы, Клео.

Кенна изобразила разочарование:

— Какая жалость. В этой простыне ты выглядишь просто замечательно.

Рис хмыкнул, продолжая вытираться:

— Может, одеться мушкетером? Когда я был во Франции, я видел много картин с их изображением. Как ты думаешь, Алиса сможет сшить костюм, если я нарисую эскиз?

— Тебе это обойдется недешево. К тому же она сейчас работает над платьем Клеопатры.

— Мне почему-то кажется, что я единственный человек, который вкладывает деньги в ее будущий швейный магазин.

Кенна поправила прическу и повернулась к Рису.

— Возможно, потому что это так и есть. — Она встала из-за туалетного столика и, пока Рис вытирал голову, направилась к спальне. — Ты сегодня собираешься в постель? — спросила она, залезая под одеяло. Потушив на прикроватном столике лампу, она легла на бок и провела ладонью по простыне, согревая ее для Риса.

Рис скользнул в кровать и сразу потянулся к Кенне. Она с готовностью прильнула к нему. Он запустил пальцы ей в волосы, и дразнящий запах ее духов распалил его воображение.

— Будем спать на одной подушке?

— С удовольствием, — ответила она, потому что он всегда говорил эту фразу, когда хотел заняться с ней любовью.

Рис осыпал ее лицо поцелуями, пока Кенна не обхватила его голову руками и не прижала его губы к тому единственному месту, которого он, дразня ее, старательно избегал, — к своим нежным влажным губам. Они занимались любовью медленно, наслаждаясь напряжением, которое росло в каждом из них. Он целовал и ласкал ее, точно зная, где коснуться, чтобы раздался легкий вскрик удовольствия, а нежные пальчики Кенны исторгали из Риса хриплые стоны, которые он не мог сдержать.

Потом они лежали, прильнув друг к другу и слушая, как постепенно успокаивается их дыхание. Кенна потянулась к руке Риса, которая лежала на ее бедре, и прижала к животу.

— Я сегодня думала о детях, — сказала она. — О наших детях.

Рука Риса замерла.

— Так вот о чем были твои прекрасные мысли.

— Угу.

— Тогда, моя бесценная миссис Каннинг, я сделаю все, что в моих силах, чтобы воплотить их в жизнь.

— Не сомневаюсь, — пробормотала она, засыпая.

Глава 10

Кенна поправила иссиня-черный парик и надела поверх него золотой обруч, который Рис подарил ей за завтраком. Впереди обруч был украшен фигуркой змеи с рубиновыми глазами. Кенна подкрасила брови и ресницы и подвела глаза. Подняв подбородок, она посмотрела в зеркало и нашла в нем настоящую царицу Египта, но, тут же скорчив гримаску своему отражению, напомнила себе, кто она на самом деле.

Из другого угла комнаты донесся смех Риса.

— Я все видел!

— Молчать, раб! Или, клянусь, я сброшу тебя с пирамиды, — торжественно объявила Кенна. — Живым! — Она величаво поднялась с кресла и пошла к мужу. При каждом шаге ее платье переливалось золотом. Широкое ожерелье из оникса подчеркивало гордый изгиб ее шеи и нежные полукружия грудей. На обнаженных руках сверкали изогнутые золотые браслеты, а подол платья, покачиваясь при ходьбе, открывал взгляду прелестные ножки в тонких кожаных сандалиях.

При приближении Кенны Рис шутливо отвесил глубокий поклон, взмахнув своей широкополой шляпой, так что перо задело пол.

— Можешь встать, — разрешила Кенна. — Дай мне посмотреть на тебя. — Рис выпрямился. — О, Алиса превзошла самое себя. — Кенна обошла мужа кругом, придирчиво оглядывая его со всех сторон. Белая льняная рубашка с каскадом кружев на рукавах у запястий и военного покроя камзол ярко-синего цвета, украшенный золотыми знаками отличия, были великолепны. Угрожающе позвякивающая шпага, одолженная Рису Тэннером, и ботфорты дополняли костюм.

— Замечательно! — объявила Кенна, когда вновь оказалась лицом к лицу с Рисом.

— Я польщен, — сухо заметил Рис. — Не могу вспомнить, когда я еще чувствовал себя столь… столь… Вот видишь! — обвиняюще воскликнул он. — Я уже забыл родной язык.

Кенна с любовью поцеловала его в щеку:

— Напоминай себе, что ты еще дешево отделался. Это поможет тебе примириться с действительностью. — Одарив его ехидной улыбкой, она выплыла из комнаты.

Когда они прибыли к Клаудам, более дюжины пар уже танцевали под мелодию вальса, которую играл струнный оркестр.

— Ты знаешь, я никогда раньше не танцевала вальс, — шепнула Кенна мужу.

— Жалеешь, что так и не выезжала на сезон в Лондон? У Альмака ты могла бы вальсировать почти всю ночь.

— Постараюсь за сегодняшний вечер восполнить этот пробел, — пообещала Кенна, скосив глаза на сапоги Риса. — Надеюсь, обувь тебе не жмет.

— Это единственная удобная часть костюма, — прошептал он в ответ. Ему хотелось сказать ей еще что-то, но тут подошел Тэннер, и Рис, замолчав, широко ухмыльнулся. На Тэннере был почти такой же бурнус, какой носили язычники во времена рыцарей-крестоносцев.

— Алекс сказала, что я выгляжу довольно свирепым, — сухо заметил Тэннер.

— О да, — согласилась Кенна и в качестве напоминания о хороших манерах толкнула мужа локтем в бок. — Ты согласен, Рис?

Перья на шляпе Риса колыхнулись.

— Исключительно свирепым.

В глубине зеленых глаз Тэннера мелькнули смешинки. Он наклонился и поцеловал руку Кенны.

— А вы, моя прелестная царица, восхитительны. — Кенна взмахнула ресницами: