Роберта Джеллис - Пламя зимы

Очень хорошо, что в тот день мы посетили оба поместья, потому что назавтра разразилась буря и шел проливной дождь. Меня чуть не сдуло, пока я дошла до зала от дома Винифриды. На следующий день шел только мелкий дождь и ветер, похоже, стал слабее, но он дул с гор в сторону озера. За завтраком Бруно сказал, что поедет в Терл с любым другим проводником, раз уж мне не хотелось навещать это поместье. Он не понимал, что на холмах ветер будет гораздо сильнее и что он будет прорываться между ними ревущим потокам, который может с легкостью поднять лошадь и седока, сбросить их с тропы, но я не осмелилась сказать ему об этом. Может быть, наступит день, когда мне придется отправить его из дому в такую погоду, чтобы навсегда избавиться от него. При этой мысли я ощутила, как будто огромная рука схватила меня и выдавливает воздух из моих легких. Я с шумом вздохнула.

Мне оставалось только попросить его не ехать. Я видела, что он посмотрел на сэра Джайлса – думаю, его вполне устраивала и такая компания, – немного поспорил, но уступил моим мольбам с большей легкостью, чем я ожидала, а его настроение не так сильно испортилось, как оно портилось у папы или Магнуса, когда расстраивались их планы. Я вернулась в дом Винифриды, чтобы принести еще одну вещь, которую служанки упаковали бы в мой сундук, приготовленный для путешествия, – небольшой набор шахмат, завернутых в полотно, служащее шахматной доской. Я захватила их с собой, когда мы с Бруно покинули Винчестер, и играли в них пару раз. Я знала, что Бруно нравятся шахматы, хоть ни он, ни я не проявляли в них особого мастерства. Мы поиграли час или два, а затем начали с совершенно глупыми ставками метать помеченные кости, которые я выкопала из-под плиты, ограждающей очаг. Сэр Джайлс уставился на меня, но я только засмеялась, когда он попробовал поискать под другими камнями. Эти кости, хотя и были очень старыми и украшенными разными символами, оказались никчемными. Я часто удивлялась, где отец нашел их и почему хранил закопанными около очага, но никогда его об этом не спрашивала, а теперь уже было слишком поздно. Мы еле заметили, когда стих ветер.

На следующий день была ясная заря, и ни с озера, ни с гор не дул даже легкий бриз. Было почти тепло, и когда Бруно спросил, не переменю ли я своего решения и не поеду ли с ним в Терл, я чуть было не согласилась. Но потом задумалась о неизменном атрибуте Терла – кресле Дональда. Оно стояло обычно у очага. На его сиденье лежала подушка, расшитая руками Милдред, а рядом стояла скамеечка, на которой она так любила сидеть.

Может быть, Терл был разрушен при каком-нибудь налете, но что, если это не так? Увижу ли я Дональда, откинувшегося на спинку кресла и смеющегося надо мной? Прижмет ли меня как прежде, Милдред? Я с трудом сглотнула и тряхнула головой, мой голос был мне неподвластен.

Лицо Бруно стало твердым, и я быстро отвернулась. Ярость боролась во мне с печалью и страхом пока, я не вспомнила, что для него с тех пор прошло около года, тогда как для меня – всего лишь несколько месяцев. Я подняла глаза, но он уже отвернулся, говоря через плечо, что пойдет посмотрит, как седлают Барбе и других лошадей его людям и проводникам, потом спросил, кого ему взять проводником.

– Том Бейлиф будет лучшим, если он только не покинул поместье, – ответила я. – Пойду прогуляюсь вниз и скажу ему.

Я потратила всего несколько минут, чтобы найти этого человека: он тут же за воротами разговаривал со свинопасом о том, чтобы зарезать в честь моего приезда свинью, и мне пришлось им резко сказать, чтобы они не валяли дурака, пока сэр Джайлс не захотел узнать, откуда взялась такая толстая, здоровая свинья, если он не приказывал, чтобы ее зарезали. Я напомнила, что мы должны питаться со стола сэра Джайлса, а не из моего спрятанного запаса. Также сказала ему и своем желании: он должен сопроводить Бруно в Терл. Бейлиф удивленного взглянул на меня, затем сказал, что Питер Хантсман будет лучшим проводником для отряда и крикнул проходящему мимо нас мальчику, чтобы тот привел его.

Я была недовольна сопротивлением Тома приказу, но не успел пастушок убежать, как Питер-охотник уже показался в поле зрения, и было слишком поздно, чтобы настаивать на своем. Кроме того, я не знала, как заставить Тома подчиниться. Раньше никто не смел меня ослушаться, потому что братья неизменно утверждали мои приказания, независимо от того правильные они были или нет. Я не была полностью уверена, сделает ли так и Бруно. Да и в любом случае легальным хозяином здесь был сэр Джайлс. Поэтому я смирила свою гордость, кивнула головой в качестве приветствия Питеру и объяснила, что он должен проводить моего мужа и его отряд к Терлу, а потом обратно сюда.

– Может, и нет, никакой опасности в поездке верхом по холмам в такой тихий день, – сказала я в конце, – но помни, что люди едут на английских скаковых лошадях, а не на горных козлах, поэтому езжайте через Стик, а не через Уайт-Сайд. На Уайт-Сайд мы в другой раз съездим вместе с сэром Бруно.

– Я прослежу за этим, – раздался голос Бруно за моей спиной, но он смотрел не на меня, а указывал Питеру на лошадь, которую придерживал один из его людей.

Его лицо было безжизненным, а в голосе слышалась какая-то странная нотка, почти тоска, мне стало любопытно: его расстроило или разозлило только то, что я отказалась поехать с ним в Терл? Я заметила, что Бруно стал более нуждаться в моей компании, с тех пор, как мы начали регулярно поддерживать супружеские отношения. Но прошлой ночью мы не были вместе, потому что у меня начались месячные. Конечно мужчина может и не быть таким глупым, чтобы соединить мой ночной отказ с отказом поехать в Терл и поверить, что я была зла на что-то? Я уже почти кинулась за ними и чуть не задохнулась в крике о том, чтобы Бруно возвращался, когда вдруг Том сказал:

– Я приведу сэра Джеральда в пещеру сразу после того, как отряд скроется из виду.

Ну если Бруно был глупым, то я оказалась намного глупее. Я совершенно забыла, что его визит в Терл давал мне прекрасную возможность встретиться с сэром Джеральдом. Однако не смогла не оглянуться на всадников. Опять я назвала себя дурой. Ведь я могла объяснить все и после того, как Бруно вернется домой. Не раздумывая, я двинулась обратно к отряду, намереваясь пройти в дом Винифриды, чтобы переменить обувь и забрать свой плащ, а попала, конечно, прямо в когти сэра Джайлса.

Сначала я не могла понять его самоуверенные, лукавые взгляды и усмешки, которые он расточал без необходимости, а также глупые льстивые замечания о том, как хорошо я выглядела этим утром. Я была настолько равнодушна к этому олуху, что даже ничего не заподозрила о его намерениях и тогда, когда он спросил не сыграю ли я с ним в шахматы. Я только удивилась этой просьбе – всем были известны его невыдержанность и идиотские подсказки, которые даже такими неважными игроками, как Бруно и я, считались совершенно нелепыми, неуместными. Я посмотрела вниз на носки ботинок, суматошно пытаясь придумать извинение, а сэр Джайлс, все поняв с точностью наоборот, взял меня за руку и пробормотал на ухо, что нет причин стыдиться, он будет рад услужить такой прекрасной леди. Пока я не доверяя ему, затравленно оглядывалась, влажная, похожая на коровье копыто ручища просунулась под мою руку, и это чудовище выразило готовность проводить меня до моей спальни, чтобы сыграть в шахматы, а потом, сказал он без сомнения, я найду подвод, чтобы отослать горничную. Это предложение подействовало на меня как удар грома, потому что я, наконец поняла, что этот тупой ком грязи думал, будто я отослала своего мужа для того, чтобы остаться наедине с ним!