Мэрилайл Роджерс - Недоверчивые сердца

Гаррик посмотрел на Джеффри и с кривой улыбкой сказал:

— Несса меня предупреждала, но я не верил. Но даже Несса считала Джона слишком трусливым для того, чтобы лично участвовать в столь опасных играх.

— Так бы и было, — вмешался Коннел, гордый возможностью показать свою причастность к раскрытию предательства. — Но я знал, как младший сын Генриха завидует братьям, в том числе Джеффри. И я знал, что твой друг постарается спасти тебя от козней братца.

Продолжил рассказ сам Джеффри:

— Я начал дразнить Джона, что он ждет милости от отца и братьев, а сам никогда не добьется земель, потому что не имеет ни хитрости, ни храбрости, чтобы их завоевать. Я сказал, что даже если ему представится такая возможность, то он из трусости не сделает дело своими руками, а пошлет кого-нибудь другого.

Гаррик ухмыльнулся. Как и его названый брат, он хорошо знал характер принца Джона.

— Конечно, это обеспечило нам присутствие Джона в финальной сцене. Но, — Гаррик поднял руку, — только после того, как Гилфри поднял людей на мятеж, чтобы потом можно было обвинить их в убийстве. — От мысли, как близок он был к этому концу, Гаррик похолодел. Король отослал его домой, чтобы пресечь мятеж, и он бы легко поверил, что графа сразила стрела, выпущенная из толпы простолюдинов.

— Джон и Гилфри просто глупцы, — сказал Джеффри. — Да, глупцы, они думали, что сумеют скрыть от короля свое предательство. Но ему в любом случае стало бы известно обо всем, даже если бы они добились своего.

Несса вздрогнула при мысли о том, что могло бы произойти. Покосившись на мужа, она пробормотала:

— Сегодня я видела, как Джон стрелял в тебя. Но что с другими случаями? Кто сбросил камень, кто пустил первую стрелу?

Гаррик посмотрел на жену, изумрудные блики в ее глазах согрели его любовью. Искуситель умел обнять ее не прикасаясь. У нее разом пересохли губы, она их быстро облизала розовым язычком, и Гаррик потерял нить рассуждений. За него ответил лорд Уильям:

— И за камень, и за стрелу ответственны сэр Гилфри и его приспешники. Но, как ты и предупреждала, потом этот рыцарь встретился с принцем, и так возник их бесчестный союз. Из жадности и из желания очернить короля, чтобы получить награду от королевы, сэр Гилфри годами сеял раздоры. Когда же он объединился с Джоном, у того появилось прикрытие для убийства графа.

После ночных визитов и утренней поездки во главе тех людей, которых Гилфри с принцем собирались обвинить в убийстве, лорд Уильям лучше других мог объяснить роль последнего.

— На Эрделла они не рассчитывали. Эрделлу казалось, что его не ценят по заслугам, он злился на графа и примкнул к заговорщикам неожиданно для них. Но они решили, что неплохо будет использовать его в своих целях. Они не ожидали, что он возьмет лично на себя убийство графа — этим он хотел привлечь к себе внимание принца и заменить сэра Гилфри. Отсюда отрава и камень, свалившийся с крепостной стены. — Лорд Уильям внимательно посмотрел на сына и добавил: — Просто чудо, что ты остался жив, хотя эти трое всеми доступными средствами пытались избавиться от тебя.

Гаррик заглянул в ласковые глаза своей голубки.

— И мы знаем, кто сотворил это чудо.

Как ни радовала Нессу похвала, она почувствовала себя виноватой, что принимает ее, когда совесть настойчиво напоминала, что одна она ничего бы не сделала.

— Однажды ты сказал: я так часто стою на коленях, что пора бы чего-то добиться. Твое спасение — не моя заслуга. И вообще не дело рук смертных. Такова была высшая воля, которая направляла меня, чтобы я помешала злодеянию.

Тут лорд Уильям повернулся к сыну и спросил:

— Что ты сделаешь с заговорщиками? Рыцаря ты можешь наказать, но принц, любимчик короля — другое дело.

— Нам помогут они. — Гаррик указал на Коннела и Джеффри, сидевших по левую руку от него; Алерия с Рейнардом освободили им место, передвинувшись к дальнему краю стола. — Думаю, что канцлер Англии и барон Райборн выступят свидетелями. Мы заставим этих двоих признаться, а потом Джеффри доставит королю обоих преступников вместе с их заверенными показаниями.

— И я уверен, что через две недели оба окажутся далеко от берегов Англии, — добавил Джеффри.

— Мне остается только заплатить долги, — с улыбкой сказал Гаррик. Он встал и призвал к вниманию тех, кто сидел за нижними столами: — Прошу выслушать! Во-первых, с сожалением сообщаю: Коннел, барон Райборн, мой истинный друг, который не только потратил время на неотложные нужды Суинтона, но и вместе с моей женой расстроил подлый заговор, вскоре отбывает в собственные владения.

Как ветер по вершинам деревьев, по залу пронесся шепот.

— Поэтому я должен назначить нового кастеляна Суинтона. — Шум мгновенно стих. — Я выбрал человека, который будет отвечать за наследный дом моей жены, а также своей жены. Это сэр Рейнард де Риз, мой брат.

Несса наклонилась, чтобы посмотреть в дальний конец стола. Ошеломленный Рейнард сидел с раскрытым ртом, а Алерия от радости кинулась ему на шею.

— Благодарю вас, милорд, — прохрипел Рейнард. Прочистив горло, добавил: — Своей честью клянусь в верности — если вы принимаете мою клятву.

— Ты уже доказал свою верность, и я никогда больше в тебе не усомнюсь, — торжественно заявил Гаррик. Он обвел глазами зал, потом вновь заговорил: — Уилл, подойди ко мне.

Уилл тотчас же подчинился. Когда он стал перед высоким столом, Гаррик сказал:

— Ты доказал свою храбрость и преданность, в тебе воистину течет кровь Таррантов, и я с гордостью принимаю тебя в семью. Мой отец, а твой дед… он хочет, чтобы тебя воспитали как рыцаря. Так и будет. Более того, с этого дня и впредь я прослежу, чтобы тебя признавали моим племянником и относились с соответствующим почтением.

Несса перевела взгляд с ликующего мальчика на лорда Уильяма; глаза старого графа подозрительно блестели. В свое время Несса осмелилась привести мальчика в замок и теперь получила за это награду, получила больше, чем смела надеяться.

Тут к высокому столу подтащили еще один стул и усадили мальчика рядом с лордом Уильямом. Гаррик занял свое место и, повернувшись к Нессе, тихо сказал:

— Для тебя у меня нет достойной награды. Я отдаю тебе мою любовь и доверие и никогда в них не поколеблюсь.

— Нет более великого дара, чем любовь. А где любовь, там и доверие, — прошептала Несса. У нее возникло мимолетное ощущение интимности, предчувствие того, что принесет им ночь. — Любовь — это все, что мне надо.

— Тогда позволь мне доказать ее глубину и жар, — ласково проговорил Гаррик, и у нее перехватило дыхание от нахлынувших чувств — ее искуситель призывал ее к наслаждениям!