Джуд Деверо - Лёд и Пламя

— Хьюстон, не сходи с ума, ладно? Это была маленькая шутка. У тебя что, нет чувства юмора? Да все в городе…

— Да, — сказала она, глядя на него в упор. — Продолжай. Что делают все в городе?

Кейн слегка улыбнулся:

— Может, они и не заметят.

Она угрожающе двинулась на него:

— Не заметят, что благодаря мне исчезла тюремная стена в полметра толщиной? Да, возможно, они все спали во время взрыва. Да, наверное, они будут ехать мимо здания, и никто из них просто не обратит внимания на небольшие изменения в окружающем пейзаже. А шериф, конечно, ни словом не обмолвился о самом примечательном событии последнего десятилетия, о том, как одна из сестер Чандлер подложила динамит под стену тюрьмы, чтобы освободить мужа, которому даже не было предъявлено обвинение в убийстве. — Она снова повернулась к лошади, каждый мускул ее тела сжигала злость.

— Хьюстон, ты должна меня понять. Я хотел знать, меня ты любишь или мои деньги. Мне представилась возможность узнать это, и я воспользовался ею. Нельзя обвинять за это человека.

— Тебя можно. Я хочу, чтобы ты выслушал, что я скажу — единственный раз в жизни. Я говорила, что люблю тебя — тебя, а не твои деньги, а ты не слышал ничего из того, что я тебе говорила.

— Ну знаешь, — он пожал плечами, — ты говорила, что не можешь жить с человеком, которого не уважаешь, но тем не менее вернулась, и тебя даже не пришлось долго уговаривать. Думаю, тебе просто трудно было удержаться, — он криво улыбнулся.

— Из всех самоуверенных, самовлюбленных мужчин, которых я встречала за свою жизнь, ни один бы не смог перещеголять тебя. Я очень, очень жалею, что мне пришло в голову спасать тебя. Жаль, что тебя не повесили, — с этими словами она вскочила на лошадь.

— Хьюстон, дорогая, ты ведь совсем так не думаешь, — сказал Кейн, взобравшись на лошадь и поехав следом за Хьюстон. — Это была шутка. Я не хотел тебя обидеть.

Они ехали весь день, и Кейн каждую минуту или приводил новые доводы, или обдумывал разные оправдания своему поступку, как, например, такое — она должна быть благодарна ему за то, что он сделал. Он сказал, что теперь Хьюстон смогла убедиться в своих чувствах к нему. Он пытался заставить ее увидеть смешную сторону произошедшего. Он обвинил ее в том, что она привлекла мальчиков к себе в помощники, и предупредил о той опасности, которую она навлекла на них всех. Он изо всех сил старался, чтобы она хоть как-нибудь отреагировала.

Но Хьюстон словно застыла. Она думала о жителях Чандлера. После ужаса, который повлекла за собой авария на шахте, им необходимо как-то развеяться, и они, без сомнения, обратят все в шутку и здорово повеселятся. Шериф приукрасит всю эту историю насколько возможно, а «Кроникл» пустят в печать серию статей об этом событии, начиная со свадьбы и заканчивая… заканчивая человеком, которого должны были повесить.

При мысли о Кейне ее кровь закипала, и она отказывалась прислушиваться к его словам. Тот факт, что она отдала ему свою любовь, а он усомнился в ней публично, усомнился, устроив этот невероятный спектакль, казался ей особенно унизительным.

То, что ожидало ее в дальнейшем, она почувствовала, когда они остановились на станции поменять лошадей. Пожилой мужчина спросил, не они ли та пара из Чандлера, о которой он слышал. Пересказать эту историю он не мог, потому что чуть не лопался от смеха, а когда они уезжали, попытался вернуть те двадцать долларов, которые дала ему Хьюстон.

— По мне, так эта история стоит сотню долларов, — сказал он, хлопая улыбающегося Кейна по спине. — Я вам должен восемьдесят.

Хьюстон подняла голову и направилась к лошади. Она старалась изо всех сил не замечать присутствия ни одного, ни другого мужчины. Когда они опять отправились в путь, Кейн с новыми силами пустился в рассуждения, но уходило много времени на паузы, когда он останавливался, чтобы вдоволь посмеяться.

— Когда я увидел, как ты стоишь там… и ты говорила, что собираешься вытащить меня и спасти от виселицы, я не знал, что сказать, я был ошарашен, а потом Ян стал кричать про эти твои острые каблуки, — ему пришлось замолчать, чтобы скрыть улыбку. — Ну, Хьюстон, тебе будут завидовать все женщины к западу от Миссисипи. Они все будут жалеть, что не настолько смелы и решительны, чтобы спасти своих мужей из лап смерти, и…

Он осекся, чтобы откашляться, и Хьюстон взглянула на него. Он безуспешно пытался удержаться от смеха.

— Когда я вижу, с каким выражением лица ты восседаешь на лошади… Как называются женщины, которые носят шлемы с рогами? Леди Викинг, вот на кого ты похожа, леди Викинг, пришедшая на выручку к своему мужчине. А выражение лица Закари! Если б у меня не раскалывалась голова…

Он замолчал. Хьюстон пришпорила лошадь и вырвалась вперед.

Что бы там Хьюстон ни ожидало по возвращении, но, когда они въехали в Чандлер, все оказалось хуже любых опасений. Стараясь не замечать Кейна, она поскакала по окраине города к северной части, чтобы по пути к дому Кейна встретить как можно меньше народу.

Было шесть часов утра, когда они поднялись по холму к дому Таггерта, но там уже толпилось около сорока человек, которые «совершенно случайно» оказались поблизости. Большинство слуг стояли у дома и разговаривали с горожанами.

Хьюстон сжала рукой ворот разорванного костюма, собрала все свое достоинство и направила лошадь к черному ходу, в то время как Кейн спешился у парадного входа и к нему бросились все, кто толпился вокруг.

— Наверное, хочет похвастаться, — пробормотала Хьюстон. Ей как-то удалось миновать кухню и нетактичные вопросы миссис Мерчисон, так же как и ее улыбочки.

Поднявшись наверх, Хьюстон отпустила Сьюзен и налила себе ванну. Полежав в ней немного, она забралась в постель и собралась поспать. Она слышала, как в комнату вошел Кейн, но она притворилась, что крепко спит, и он ушел.

После девятичасового сна и сытной еды она почувствовала себя лучше физически, но настроение ее испортилось еще больше. Когда она вышла в сад на крыше дома и взглянула вниз на улицу, она увидела невероятное количество народу, прогуливающегося перед домом.

Кейн зашел в комнату и сообщил, что едет на шахту «Маленькая Памела», чтобы узнать, не нужна ли там помощь, и попросил Хьюстон поехать с ним. Она отрицательно покачала головой.

— Ты же не можешь навсегда здесь спрятаться, — сердито сказал он. — Почему ты не гордишься тем, что сделала? Я, например, чертовски горжусь.

После того как Кейн ушел, Хьюстон признала, что он прав, что ей придется встретиться с соседями, чем быстрее она через это пройдет, тем лучше. Она медленно надела практичное платье из голубого хлопка, спустилась вниз и приказала запрячь свою коляску.