Линда Ли - Пурпурные кружева

– Они поймут, что он не заслуживал их любви.

– Возможно. Но это решать не нам с тобой и даже не судье. Пусть Клод и не был достоин их любви, но разве дети заслужили, чтобы мы лишали их веры в него? Детям необходимо верить в то, что их отец самый добрый и хороший. Самый достойный из людей. Каково это, по-твоему, расти, зная, что твой отец был подлым и низким человеком?

– Рано или поздно дети все равно узнают, что их родители тоже совершают ошибки.

– И это их ранит. Но по мере того как дети становятся старше, они начинают по-иному смотреть на своих родителей и по-иному любить их. Но Клода больше нет. Если я разрушу образ, который сложился в их представлении, они уже никогда не смогут создать новый. И им придется через всю жизнь пронести чувство стыда за своего отца. Я не могу так поступить с ними.

– Черт побери, Лили…

– Нет, Морган. Я приняла решение и не изменю его. Кроме того, не все еще потеряно. Я пойду в суд, когда меня вызовут. И расскажу всему Нью-Йорку о своей любви и преданности Роберту, Пенелопе и Кэсси. И я напомню всем, что, несмотря на грязные слухи, которые ходят обо мне, Клод пожелал, чтобы именно я позаботилась о его детях. – Она коснулась руки Моргана. – Не так давно ты сказал мне, что я должна бороться. Сначала я думала, что учиться готовить или приводить в порядок дом – это и есть борьба. Но теперь я понимаю, что, по сути, еще и не начинала сражения. Так вот, пришло время дать настоящий бой, пришло время вступить в схватку с людьми, которые когда-то заставили меня покинуть город и которые хотят, чтобы я уехала снова. Дети Клода для моих врагов – всего лишь предлог, чтобы избавиться от меня навсегда. Я должна победить их, Морган! Теперь или никогда! Я должна показать им, что я больше не та слабая и беспомощная девочка, которую они когда-то изгнали из Нью-Йорка. И я просто не имею права проиграть.

На несколько секунд в комнате воцарилось напряженное молчание.

– А что, если тебе это все-таки не удастся? – неожиданно спросил Морган.

Лили вздрогнула, представив, что подобный исход тоже возможен. Но что она могла ответить ему?

– Что ж, значит, так тому и быть. Но я ни за что не расскажу судье о набросках. В конце концов факт остается фактом: Атикус и Аделина Вестфорды – добрые, хорошие люди, которые смогут должным образом позаботиться о Роберте, Пенелопе и Кэсси.

Морган вновь попытался было возразить, но она оборвала его:

– Что, по-твоему, будет лучше для детей: остаться со мной, зная, что их отец был самым презренным из смертных, или жить с кузеном их матери, сохранив веру в то, что Клод был достойным человеком?

Они стояли в самом центре комнаты, залитой ровным лунным светом. После долгого молчания Морган проронил:

– Лили Блэкмор, за всю мою жизнь мне довелось восхищаться очень немногими людьми. И ты заняла в этом коротком списке первую строку.

Глава 22

Ранним утром следующего дня Морган, одолеваемый дурными предчувствиями, вышел из дома. Он направлялся к Уолтеру.

Вчера, даже улегшись спать, он никак не мог заставить себя отвлечься от мыслей о прошлом Лили и о причинах того, что с ней произошло. Она не позировала Готорну обнаженной, но никто не поверил ей. Включая и его самого.

Он считал, что вправе судить и обвинять эту женщину, не потрудившись дать ей шанс оправдаться. Он проник в Блэкмор-Хаус, находясь в плену предубеждений против Лили и даже не подозревая об этом, поскольку доводы, которые свидетельствовали против нее, казались неоспоримыми.

И как только он мог забыть о том, что в каждой истории есть скрытый подтекст? Как мог не подумать о том, что жизнь не так проста, как представляется, что она то и дело преподносит загадки и неожиданные сюрпризы? Что с людьми иногда происходит такое, во что трудно, а порой и невозможно поверить? Кто-кто, а уж он-то прекрасно знал, что жизнь очень часто безжалостно ломает банальные людские представления о ней.

Но почему-то случилось так, что, встретив Лили Блэкмор, он начисто забыл об этом.

Морган вспомнил их разговор о том, способны ли люди сами определять свою судьбу и влиять на то, что с ними происходит. Тогда он с непоколебимой уверенностью заявил, что именно так и есть. Однако теперь понял, что однозначного ответа на этот вопрос быть не может. В мире действительно господствуют не только черный и белый цвета, – в нем есть еще и множество оттенков даже самого скучного серого.

Конечно, люди способны влиять на определенные моменты своей жизни, но не всё, увы, в их власти. Сама Лили не сделала ничего, что могло безвозвратно погубить ее репутацию. За нее это сделали другие. Ей же судьба отвела роль марионетки, которая оказалась во власти чьих-то злых рук и помыслов.

Прошлой ночью, после того как они нашли картину, Морган спросил у Лили, почему Рейн Готорн так подло с ней поступил? Вместо ответа Лили провела его в свою комнату и показала предсмертную записку художника.

Март 1886 года

Моя бесценная Лили!

Меня приводит в ярость то, что общество, неспособное оценить такую женщину, как ты, по капле выжимает из тебя жизненные силы. И я завещаю тебе свое состояние, чтобы ты навсегда осталась свободной. А еще я оставляю тебе прощальный дар – как залог того, что моя воля будет исполнена.

Готорн.

Прочитав эти строки, Морган ощутил, как сердце сжалось от боли, и закрыл глаза. Просто удивительно, какой трагедией обернулись самые добрые намерения художника! Он завещал Лили все свои деньги и этот портрет, надеясь, что благодаря им она останется свободной и независимой. На деле же получилось так, что ее жизнь превратилась в существование узницы и стала намного хуже, чем была раньше.

Внезапно Морган понял, что Рейн Готорн не желал причинить Лили боль, он всего лишь пытался помочь ей остаться самой собой. А в результате она стала парией, – каждый считал своим долгом бросить в нее камень. Морган застонал: он тоже был одним из тех, кто презирал ее!

Невинность и непорочность Лили поразили его с самой первой встречи. То, что он увидел наброски Готорна, ничего не меняло, – он читал правду в глазах Лили. И все-таки продолжал сомневаться в ее чистоте.

Моргана охватило чувство стыда. Он упорно обвинял Лили в безнравственности, не желая признавать, что любит ее. А может, он вел себя так потому, что боялся этой любви? Потому, что злился на себя, понимая, что не может противиться своему влечению, а свое негодование вымещал на ней?

Морган до сих пор не понимал, что произошло с ним за то время, что он прожил в Блэкмор-Хаусе. Одно несомненно: он действительно любит Лили, и сила этого чувства столь велика, что его нельзя сравнить ни с чем, что ему когда-либо доводилось испытать в своей жизни.