Бетина Крэн - Рай по завещанию

Иден рассмеялась: Рэм – не скряга, но заботится о своей собственности. Благодаря ему Скайлет не пришел в упадок. Ее заботливый муж. Теперь Иден знала, как заботлив он может быть. И как это радостно.

– Гаскелл сам виноват, что Ангус вспомнил обо всем этом, – Рэм посмотрел на дверь, через которую вышел отец. – Он подал ему мысль, когда…

Рэм не закончил и с загадочной улыбкой увлекся содержанием тарелки.

– Когда, что?

– Когда поставил мне условие. Если бы я его не выполнил… – Рэм сжал зубы, затем вновь занялся едой.

– Ты бы потерял Скайлет, который достался бы Иану.

– Иан – мой старший сводный брат, – Рэм поднял голову. – Ангус любил его мать, Елену, до того, как она стала встречаться с Гаскеллом. Ангус всегда ненавидел Гаскелла, за то, что тот не женился на Елене, хотя для Барклея это значило потерять ее. А Гаскелла всегда задевало, что Ангус воспитывал Иана, а также целый выводок законных и незаконных детей.

– Гаскелл сожалел о Елене?

Рэм покровительственно улыбнулся.

– Моя маленькая романтичная жена, неужели ты веришь, что Гаскелл мог убиваться из-за какой-то женщины?

Иден сунула ложку с кашей в рот, на лице отразилось сомнение.

– Думаю, нет.

– Доешь, – Рэм указал на тарелку. – Тебе нужны силы, – на ее вопросительный взгляд пояснил: – Мы поедем в леса.

Во второй половине дня они отправились в леса, которые многие называли «лесами лейрда Рэма». Затем спешились и долго шли под навесом из ветвей, которые вздымались к небу, словно отдавая салют лейрду и его жене, и тем казалось – на земле существуют только они двое.

– Это мое любимое место в Скайлете, – Рэм притянул Иден к себе, поцеловал в щеку. – Хочешь, чтобы оно запомнилось навсегда?

Иден прижалась к мужу, понимая, что заниматься любовью в холодном сыром лесу не очень-то удобно. Его руки скользнули под ее жакет.

– А это возможно? – прошептала она. – Мы замерзнем.

– Настоящий ученик Маркуса Агриппы должен уметь все, – Рэм со смехом взял ее за руку и повел к поваленному дереву, под укрытие из нависающих веток. Он страстно поцеловал Иден, и вскоре та забыла обо всем. Рэм посадил ее верхом к себе на колени. Когда Иден заколебалась, он со смехом заметил – она должна любить ездить верхом. Через несколько мгновений Иден поняла, что килт – самая удобная одежда для мужчины.

– О, Рэмсей, – Иден села на землю рядом с деревом, блаженно не замечая, что край юбки испачкался в грязи. – Это место придется запомнить. Не удивительно, что ты его так любишь.

– Я никогда никого не любил. Только Скайлет. И тебя.

Она потерлась макушкой о его подбородок, хитро улыбнулась.

– Мы очень похожи, Скайлет и я. Мы оба требуем твоей любви.

– Ты слышала, как я жалуюсь на судьбу?

Иден покачала головой.

– Видишь ли, моя поездка в колонии… – начал Рэм.

– В Соединенные Штаты Америки, – мягко поправила Иден.

– Да. Я никогда раньше не видел, что можно так возделывать землю. Посмотрел владения твоего отца. Это стоит целое состояние.

– Но земля… она в Америке не дорогая…

– Наверное. Но здесь с небольшого клочка земли кормится слишком много ртов. Я не могу не думать о людях, которые…

– Ты никогда не перестанешь думать о Скайлете и его людях?

– Моих людях, – он коснулся ее щеки.

– А смогу ли я быть частью твоих людей, если ты никогда не перестанешь думать обо мне? – она зубами сжала его нижнюю губу, ожидая поцелуя. Рэм с удовольствием заплатил эту цену за освобождение.

– Более того, ты теперь часть меня.

– Да?

Ответ отозвался в ее сердце.

Холодный ноябрь перешел в мрачный, сырой декабрь. Судя по всем признакам, июль будет теплым. По крайней мере, так считали в Скайлете. Иден и Рэм гуляли по окрестностям, смеялись, болтали, иногда занимались любовью в необычных местах. Любили вместе обедать, ужинать и с удовольствием сидели у камина по вечерам. Руки соприкасались, тянулись друг к другу губы.

Гаскелл смотрел на них с радостью, даже с изумлением. Терранс и Маккей улыбались, обмениваясь многозначительными взглядами. Весь Скайлет ждал радостного сообщения…

Карина тоскливо смотрела на них, чувствуя в животе жар, когда лежала в своей одинокой постели. Хуже того, она заметила, что с интересом посматривает на мускулистого Тэсса Маккренну, раздумывая, не выйти ли за него замуж или заняться любовью с кем-нибудь, похожим на него. Несколько секунд спустя она спохватывалась – что это за мысли? Ей скоро семнадцать. Она уже ждет давно и готова ждать еще. Но ей тяжело смотреть на брата и его жену, которые так подходят друг другу и так чертовски счастливы. Как в тот день, когда она застала их в верхней гостиной…

Единственный источник света – огонь в камине. Иден сидела на полу у ног Рэма, мягкими движениями разминая усталые ступни и лодыжки мужа. Рэм блаженно откинул голову на спинку кресла, глаза были закрыты. Сцена была настолько интимной, что Карина, покраснев, повернулась, чтобы уйти.

Иден заметила движение в дверях и окликнула девушку. Карина резко повернулась, села на скамью неподалеку. Рэм отреагировал на присутствие сестры улыбкой.

– Учись, – в его голосе звучали дразнящие нотки. – Вот так нужно заботиться о муже.

– Черт меня побери, Рэмсей, если я когда-нибудь окажусь у ног мужа. Скорее, он будет у моих, – выпалила она в ответ.

– Возможно, мисс, – Рэм поднял голову, бросил взгляд на красивые ножки сестры. – Но если ему удастся не истечь кровью, сомневаюсь, что он остановится на этом.

Иден рассмеялась, Карина густо покраснела. Рэм усмехнулся.

– Двое на одного! К черту! – Карина резко вскочила и выбежала прочь из комнаты, громко хлопнув дверью.

ГЛАВА 23

За неделю до Рождества в главном зале царила обычная суета. Жители Скайлета заходили в дом, чтобы согреться, рассказать новости, стараясь не слишком надоедать хозяину своим присутствием.

Вдруг Гаскелл услышал непривычно громкие голоса и вскочил, чувствуя нарастающий гнев. Из открытой двери потянуло холодом, и вместе со сквозняком в зал внесло нескольких человек. Высокий мужчина в сапогах, плаще из верблюжьей шерсти, стоял в дверях, держа за шиворот одной рукой грума, второй – конюшего. В двери кухни уже маячили любопытные, настороженно вглядываясь в незнакомца, одетого на английский манер, голос которого прогремел по всему залу:

– Маклин! Рэмсей Маклин! Где ты?

– В чем дело черт побери? – Гаскелл схватил первое, что попалось под руку – старый тупой палаш, висящий на стене, и ввалился в зал.

Незнакомец, широко расставив ноги, сверкающими глазами осматривал собравшихся и гневно требовал: