Черил Портер - Клятва верности

Ханна зажала рот руками, не в силах произнести вслух правду о Слейде. На лице Изабель появилось легкое недоумение, сменившееся мертвенной бледностью.

– Так на тебе не твоя кровь, да? – дрожащим голосом спросила она, касаясь испачканных пальцев Ханны.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Боже мой! Я не… – Голос Изабель прервался. Ханна зажмурилась, не в силах посмотреть ей в глаза и увидеть в них отражение своей боли. – Слейд! Мальчик мой!

Ханна понимала, что должна утешать Изабель, говорить какие-то особенные слова, но с трудом смогла заставить себя открыть глаза. Мир перед ней плыл и качался, и она не сразу поняла, что Изабель улыбается, глядя куда-то поверх ее головы.

Ладони Изабель опустились на плечи, поворачивая Ханну…

– Слейд?! – Мир завращался с безумной скоростью. Закрутились стены и потолок, и только одно лицо, такое знакомое и родное, оставалось неподвижным. – Ты жив? Господи, Слейд! Так ты жив! Ты жив, черт тебя возьми! – Ханна ревела, размазывая по лицу слезы, и пожирала мужа глазами. Его бледное лицо, выпачканное кровью, слабо улыбалось. Ханна принялась щупать мужа, пытаясь удостовериться, не сошла ли она с ума.

– Жив я, жив! Твои рыдания разбудят и мертвого. И прекрати меня тормошить, а то я, чего доброго, скончаюсь раньше, чем придушу тебя за твое неповиновение. Какого черта ты потащилась в дом Сайруса и Пейшенс?

Ханна начала смеяться – сначала тихо, а потом во весь голос. Черная пропасть, только что разверзшаяся перед ней, лениво зевнула во весь рот и исчезла.

Гости парами кружились по залу, кто-то продолжал поглощать воздушные пирожные, кто-то сплетничал, кто-то флиртовал – обычный бал в честь женитьбы богатого и родовитого бостонца.

Прошла почти неделя с той жуткой ночи, когда Ханна находилась на грани безумия, думая, что потеряла Слейда. Сейчас она смеялась и болтала с Дадли и Констанс. На ее шее блестело дорогое изумрудное ожерелье, роскошное серебристое платье в изящных черных завитках, подаренное мужем, выгодно подчеркивало грудь и плечи, на лице сияла безмятежная улыбка.

– Ну же, Слейд, прекрати находить отговорки! – ворчал Дадли. – Ты уже третий раз обещаешь рассказать подробности схватки с Уилтон-Хьюмсами, но продолжаешь держать язык за зубами. Изабель всю неделю не пускала нас в дом под предлогом, что вы должны отдохнуть от пережитого.

– Кое-что я все-таки рассказал, – возразил Слейд, притягивая к себе за талию жену.

– Ты остановился на том, что спросил Ханну, какого черта она потащилась в Клостер-Пойнт. А дальше?

Ханна, прильнув к Слейду, вопросительно взглянула на него. Заметив согласный кивок, она повернулась к Дадли и Констанс.

– Я расскажу. Как только выяснилось, что наши враги мертвы и никто из нас особо не пострадал, в дом ворвались наши охранники, вооруженные до зубов. Как вовремя! – Она рассмеялась, хотя на сердце тоскливо скребло. – В общем, им пришлось лишь доставить нас домой.

– Ты такая смелая женщина! – восхитилась Констанс. – А вот я никогда не держала в руках оружия. На твоем месте я бы ужасно перепугалась.

Улыбнувшись девушке, Ханна с нежностью посмотрела на мужа.

– Я тоже испугалась. Только совсем не тогда, когда Сайрус ткнул мне в бок пистолет. Я перепугалась до смерти, когда подумала, что Слейд погиб. Такого страха я не испытывала никогда в жизни! – Она вздохнула. – На Диком Западе женщины привыкли к оружию, а мужчины спокойно смотрят в глаза смерти. Но прежде мне не приходилось бояться за любимого мужчину. К такому нельзя подготовиться. Позже выяснилось, что Изабель немного сбила прицел Пейшенс, поэтому пуля только задела висок Слейда – видите шрам? – он потерял сознание и упал. А Изабель при падении ударилась головой и не сразу пришла в себя. Поэтому я и решила, что все погибли.

– Даже бедняжка Эсмеральда, – улыбнулся Дадли. Ханна кивнула, вспомнив теплый бок собаки, к которому она прижималась лицом, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Рука Слейда мягко привлекла ее ближе, и девушка благодарно уткнулась мужу в грудь.

– Ладно. Здесь все понятно, – подвел черту Дадли. – Но что произошло потом? Как Уилтонам удалось совершить столько злодеяний и остаться безнаказанными?

Ханна жадно вдыхала запах Слейда. Кольцо на ее пальце переливалось и бросало во все стороны искры.

«Неужели я хотела вернуть его „проклятому Гаррету“? Как здорово, что не вернула! Оно останется у меня на память о чудесных мгновениях, проведенных в объятиях Слейда. Глядя на кольцо, я буду вспоминать Бостон и рассказывать сестрам о жизни в большом городе. А по ночам, лежа в одинокой постели, я стану плакать, всем сердцем желая прижаться к груди Слейда. Если бы только мне не нужно было уезжать!»

– …а потом мы обыскали дом, – донесся до Ханны голос мужа. – Представляете, Темпл обнаружил дневник Пейшенс в потайном кармане ее подушки! В дневнике она подробно описывала те убийства, которые они с Сайрусом совершили, только все сведения исказила таким образом, будто в преступлениях повинен я. Если прочесть дневник, ничего не подозревая о роли Сайруса и его жены в последних событиях, можно прийти к выводу, что я – злой гений, избавившийся ради наследства от Гамильтона, Эвелин, Ардис и Кэтрин, не говоря уже о супругах Хилл, нанятых мной для ухода за матерью Оливии! Оказывается, я избавился и от них, после того как они заподозрили, что я собираюсь убить семью горничной. Из ее дневника следует, что не кто иной, как я, нанял экипаж, который наехал на Кейтса и едва не стоил жизни моей жене! – Слейд покачал головой. – Экий я кровожадный…

Неожиданно Ханну замутило. На нее накатила такая волна слабости, что она едва не рухнула на пол. Последнюю неделю недомогания стали ее постоянным спутником, заставая в самый неподходящий момент.

Ханна поняла, что носит ребенка, на следующий день после того, как призналась мужу в обмане насчет беременности. Если Слейд и разозлился на нее, то не подал виду, однако Ханна почувствовала, что он разочарован и расстроен.

Возможно, даже хорошо, что он не знает о ребенке. Если бы он хотя бы заподозрил неладное, он ни за что бы не отпустил ее домой…

Но на душе все равно кошки скребли от необходимости врать любимому человеку.

– Слейд! – Ханна дернула мужа за рукав. – Мне нужен глоток свежего воздуха. Я хочу прилечь.

Слейд тотчас оборвал свой рассказ и, сделав жест друзьям следовать за ним, вывел Ханну из зала. Все четверо прошли в пустую музыкальную комнату, где Слейд уложил жену на диван и распахнул окно, впуская свежий воздух.

Констанс заботливо подложила Ханне под голову подушку.

– Ты столько пережила, дорогая, – покачала она головой. – Да еще нынешний бал. Тебе нужно восстановить силы, а не принимать гостей. Неудивительно, что тебе стало дурно. – Она обернулась к Дадли. – Да еще ты со своими расспросами!