Нэн Райан - На всю жизнь

Тихо, едва ли не шепотом она проговорила:

— Я оставляю свой пост в Армии спасения, причем немедленно. — Она вынула из форменного жакета конверт и вручила его Большому Альфреду. — Пожалуйста, отошли немедленно мою письменную отставку генералу Буту. Я не гожусь для службы в войсках Всевышнего. Я опозорила малиновое знамя. Я подвела всех собратьев-солдат и моего Спасителя. Я предала святую веру. Я недостойна носить эту униформу. Слагаю с себя обязанности. — Но, девочка, наверняка…

Кей энергично затрясла головой, призывая его к молчанию. Потом со слезами на глазах подняла дрожащую руку, отсалютовала возвышающемуся над ней великану, повернулась на каблуках и вышла,

Большой Альфред стоял не двигаясь, а по его багровым щекам струились слезы. Ему не надо было спрашивать Кей, какой ужасный грех заставил ее попросить отставку из армии.

Он знал.

Ник Мак-Кейб выиграл пари.

Глава 43

Юная Мин Хо быстро поднималась вверх по лестнице, держа в руках тяжелые учебники.

— Отец, отец! — позвала она. — Где вы?

Лин Тан немедленно появился в широком коридоре второго этажа. Сделав страшное лицо, он приложил палец к губам и прошептал:

— Босс спит. Сказать, если кто-то потревожить его… голова с плеч!

Мин Хо снова заговорила. Лин Тан указал на дверь их апартаментов. Кивнув, она быстро вошла в дверь, а вслед за ней — отец. Плотно закрыв за собой дверь, Лин Тан тихо проговорил:

— Что дочь делает дома в этот час? — Он взглянул на каминные часы. — Еще нет и двух.

Мин Хо положила книги на стол.

— Нас рано отпустили: весенняя факультетская вечеринка. Разве это не чудесно?

Она вдруг заметила, что отец одет не в свои обычные свободные штаны и жакет. На нем был элегантный жакет-кимоно небесно-голубого шелка, на котором был тщательно вышит черный дракон, изрыгающий красное пламя. Его сшитые на заказ брюки были из черной фланели, Она скорчила гримаску.

— Достопочтенный отец, вы куда-то отправляетесь?

— Ты уже забыть? — насмешливо произнес Лин Тан. Выпятив худую грудь, он указал пальцем на вышитую черную лягушку на стоячем оранжевом воротнике. — Сегодня день турнира по пай джоу. Приглашены участвовать лучшие игроки города. — Он просиял. — Я удостоен чести быть признанным одним из лучших.

— Я горжусь вами, отец, — промолвила Мин Хо, — и очень рада за вас. — Она поклонилась ему.

— Не похожа на очень довольную, — заметил Лин Тан. Протянув руку, он поднял ее опущенную голову за подбородок. — Что-то беспокоит единственную дочь?

Мин Хо вздохнула.

— Мое новое вечернее платье уже готово. Я хотела сегодня днем забрать его у портного.

Лин Тан категорично покачал головой:

— Заберешь завтра. Совсем скоро.

Мин Хо была разочарована. Она удрученно кивнула:

— Да, отец. Но если мистер Ник проснется…

— Нет! Ты не должна беспокоить босса. — Для большей убедительности он погрозил ей пальцем. — Теперь я ухожу. Быстро-быстро. Немного задержусь. — Он поцеловал Мин Хо в гладкую щеку и вышел.

Мин Хо, опять тяжело вздохнув, бросилась на диван. И сразу же вскочила на ноги, начав беспокойно расхаживать по комнате. Ей очень хотелось получить это новое платье — немедленно, сегодня же. Ей хотелось примерить его в своей комнате, повертеться перед зеркалом и попробовать потанцевать в нем.

Мин Хо взглянула на часы. Полтретьего. Наверняка Ник проснулся. Она вышла в тихий коридор и поспешила к его апартаментам. Дверь была заперта. Мин Хо приложила к ней ухо. Не было слышно никаких звуков.

Повернувшись, она вздохнула и пошла обратно по коридору. В своей комнате она подошла к окну и в задумчивости выглянула на улицу. Ярко светило солнце. Люди не спеша прогуливались по тротуарам. Все танцевальные залы и ресторанчики на улицах были еще закрыты. В Барбари-Коуст было время сонного послеобеденного затишья.

Что могло с ней произойти при ярком свете дня? Ничего. Абсолютно ничего. Она пройдет короткие шесть кварталов за десять минут, заберет новое платье и вернется еще до того, как кто-нибудь догадается, что она ушла.

Со счастливой улыбкой на лице Мин Хо торопливо расчесала длинные черные волосы, перевязала их сзади голубой ленточкой, схватила маленькую сумочку и бросилась вниз по черной лестнице. На первом этаже она очень тихо подошла на цыпочках к задней двери, стараясь, чтобы ни одна из девушек или кто-либо другой не увидел ее.

Ее и в самом деле никто не заметил.

Началась упаковка вещей.

В своей комнате в пансионе Кей достала потрепанный кожаный чемодан и положила его на кровать. Не было смысла откладывать отъезд. Если она приготовит все сегодня, то, возможно, завтра утром уже сядет в поезд, идущий на восток.

Кей открыла верхний ящик комода, вынула аккуратно сложенные ночные сорочки и рубашки. Положив их в чемодан, она повернулась за следующими. При этом она задела юбками край ночного столика, и с него упал колокольчик. Старый серебряный колокольчик.

Он тихонько звякнул.

Кей вздрогнула, как будто услышала оглушительный звон огромного колокола церкви Святой Марии.

Забыв о том, что надо укладывать вещи, Кей протянула руку и взяла колокольчик. Ее мысли опять вернулись в тот жаркий августовский день, когда небритый полуголый Ник отобрал у нее колокольчик.

Если бы кто-то тогда сказал ей, что настанет сегодняшний день, она бы не поверила.

Кей печально покачала головой. В тот день она самонадеянно поклялась, что изменит порочного владельца салуна, но у нее не получилось. Она не изменила Ника Мак-Кейба. Это он изменил ее. Ник Мак-Кейб выиграл.

Кей положила серебряный колокольчик в открытый чемодан. Она взглянула на маленькие часы, стоявшие на ночном столике. Половина третьего. В это самое время Джой спал после обеда, крепко обхватив маленькими ручонками невозмутимого Мака, В три часа он проснется и будет ждать ее прихода.

Кей закрыла глаза. Неужели прошло только двадцать четыре часа с тех пор, как она, рано придя в Бэттери-Плейс, застала Ника спящим на полу вместе с Джоем и Маком?

Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

Кей открыла глаза. Припоминая совершенно нелепую мысль, промелькнувшую тогда в ее мозгу, Кей теперь бранила себя за глупость. Вообразить — пусть даже на несколько мгновений — их троих вместе одной семьей… было несбыточной мечтой.

Кей медленно вздохнула.

Глупо это или нет, она просто не в состоянии уехать из Сан-Франциско, не повидав в последний раз Джоя. Она сделает свой обычный ежедневный визит в Бэттери-Плейс, как будто ничего не случилось. Наденет униформу, как обычно. Сделает вид, что этот день ничем не отличается от остальных. Не будет горестного прощания. Она считала, что это эгоистично с ее стороны, но ей хотелось увезти с собой на восток память о смеющемся счастливом Джое.