Лаура Кинсейл - Охотник за мечтой

Женщин как предмет удовлетворения он знал досконально, и если бы Зения относилась к разряду обычной влюбленной вдовы, он просто позволил бы ей болтать, провожая ее к себе или к ней в апартаменты. Но Зения была ни на кого не похожей. Ардену ничего так не хотелось, как отвести ее прямо в постель, обнять, войти в нее и не отпускать до тех пор, пока ни у одного из них уже не останется сил пошевелиться. Ее категорический отказ мог ранить его, а ее презрение прогнать навеки. Он чувствовал себя бездомным, стоящим под окном освещенной комнаты, которого в любой момент могли либо пригласить войти, либо прогнать прочь.

– Могу я предложить вам руку? – спросил Арден, следуя советам благородной дамы. Ничего не ответив, Зения взяла его под руку, и чем дольше она молчала, тем больше он приближался к тому, чтобы выпалить что-нибудь опрометчивое или глупое. – Вы любите цветы? – задал он не слишком глубокий, но безопасный вопрос.

– О да, – улыбнулась Зения.

– Какие ваши любимые цветы?

– Пожалуй… белые розы, – тихо ответила она, так низко нагнув голову, что шляпа скрыла ее лицо.

Лорд Уинтер едва-едва удержался, чтобы не воскликнуть с иронией: «Как приятно!» – но вовремя опомнился и произнес вслух:

– Тогда я рад, что мне все-таки удалось раздобыть одну. Поверьте мне, это была не легкая задача.

– Где вы сумели найти ее растущей в такое время года? – С некоторым удивлением она краем глаза взглянула на Ардена.

– Ах, – ответил он, – ах.

После такого содержательного ответа она продолжала вопросительно смотреть на него.

– Я приобрел ее у флориста, – признался он, оказавшись припертым к стене. – Но если бы я сорвал ее, она, несомненно, напомнила бы мне о вас. – Лорд Уинтер не мог сказать, обижается она или забавляется, она все так же искоса смотрела на него, но ее губы слегка сжались. – Я купил книгу, – в отчаянии доложил он, – там есть рекомендации на каждый месяц, понимаете? И для января рекомендуется белая роза.

– Я думаю, вы правы, милорд, – медленно произнесла она, отвернувшись и глядя прямо перед собой. – Вероятно, нам следует познакомиться. Вероятно, я совсем вас не знаю.

– Тогда позвольте мне сразу признаться вам, что я балда, – игриво представился он. – Полагаю, вы еще не разглядели меня.

– Если позволите, сэр, – она вздернула подбородок, – я буду сама делать выводы.

– Прерогатива леди, – поклонился он.

Когда они подошли к входным воротам зоологического сада, лорд Уинтер неожиданно замедлил шаги.

– Проклятие, – пробурчал он себе под нос и, когда Зения недоуменно взглянула на него, повернулся к миссис Лэм. – Я возьму ее…

– Уинтер! – раздался женский голос, имевший самый изысканный аристократический акцент, но великолепно разносившийся по округе. – Как поживаете? Ваша дорогая матушка написала мне приятную новость, что вы невредимым вернулись к нам! Все ангелы радуются, дорогой, но какой вы все-таки скверный мальчик, что так ужасно напугали нас! – Дама уже в годах и довольно высокого роста, стоявшая с двумя более молодыми спутницами, протянула ему руку в черной перчатке.

– Здравствуйте, мадам. – Отвернувшись от Зении и миссис Лэм, лорд Уинтер коротко склонился к ее руке.

– Разумеется, вы совершенно не заметили меня, не так ли? Я леди Броксвуд, кузина вашей крестной матери, – невозмутимо сообщила она и обратилась к своим подругам: – Мы встречались не больше пяти сотен раз, но, так как я не умею ездить на верблюде, он не желает иметь со мной ничего общего.

– О, вот как, – удивилась более молодая из двух девушек, хорошенькая маленькая блондинка, на несколько лет моложе Зении, – это… – Она смущенно замолчала.

– Могу я попросить у вас разрешения, миссис Джордж, представить вам лорда Уинтера? – спросила леди Броксвуд.

– Очень приятно. – Самая старшая из женщин шагнула вперед, крепко пожала руку лорду Уинтеру, и ее густо усыпанное веснушками лицо осветилось открытой, заразительной улыбкой. Морщинки от солнца и смеха вокруг ее глаз составляли резкий контраст с траурной одеждой простого фасона. – Мне очень хотелось бы послушать о ваших путешествиях.

– Миссис Джордж и ее племянница сами известные путешественницы, – сообщила леди Броксвуд. – Леди Кэролайн, познакомьтесь с лордом Уинтером. Уинтер, это леди Кэролайн Престон.

– Вы не представляете себе, сэр, как мне хотелось познакомиться с вами! – Молодая девушка пожала виконту руку с такой же уверенностью, как и ее тетя, и ее миловидное лицо, вспыхнув от восторга, стало по-настоящему красивым. – Арабские лошади – моя страсть! О, тетя, леди Броксвуд, вы обращаетесь с джентльменом без должного почтения! Он привез самую великолепную кобылу, когда-либо существовавшую в пустыне, – Нитку Жемчуга, происходящую от Джелибиат!

Зения увидела, как преобразилось замкнутое лицо лорда Уинтера и он ненадолго задержал руку леди Кэролайн.

– Вы знаток лошадей пустыни?

– О, уверяю вас, чисто по-дилетантски. Но я знакома с чрезвычайно эрудированным знатоком в Каире и еще с одним в Бомбее. Говорят, милорд, что ей нет цены, что она одна такая. О, я так мечтаю ее увидеть! Вы привезете ее в Лондон?

– Вы можете приехать в Суонмир, – моментально предложил лорд Уинтер.

– Вы бесконечно добры! Я буду… Не могу выразить словами своей радости! Я просто без ума от счастья! Я и мечтать не смела о такой возможности. – Не убирая своей руки, она улыбнулась сначала лорду Уинтеру, а потом Зении.

Открытый взгляд Зении, казалось, напомнил остальным дамам о ее присутствии, и последовала выжидательная пауза. Лорд Уинтер молчал и с кривой иронической полуулыбкой, чуть приподняв один уголок рта, смотрел на Зению.

– Разрешите представить… – он явно растерялся, подбирая слова, – моего хорошего друга мисс Брюс.

– Очень приятно познакомиться с вами, мисс Брюс. А это кто? – весело спросила леди Кэролайн, повернувшись к Элизабет, пока остальные леди вежливо пожимали Зении руку. Наклонившись над ребенком, Кэролайн выпятила губы, надула щеки и сделала громкое «Пф-ф!», а Элизабет пискнула, засмеялась и потянулась к ее лицу. – Ваша прелестная маленькая племянница, мисс Брюс? Очаровательный ребенок! И как замечательно иметь такую великолепную тетушку, вроде моей, которая всюду берет с собой племянницу.

– Это мисс Элизабет, – отрекомендовал лорд Уинтер, нарушив долгую тишину, наступившую после ее наивного замечания, и больше ничего не добавил.

Его поведение явилось для Зении острым ударом. Представление ее как мисс Брюс, нежелание лорда Уинтера признать Элизабет своей дочерью – от таких событий болезненная тревога поселилась у нее в душе. Вместе с официальными бумагами и соглашением, по которому ее отправляли в Швейцарию, его неожиданно появившаяся галантность и предупредительность приобретали новый леденящий смысл. Но Зения не могла винить его; ей некого упрекать, кроме самой себя. И все же после его болезни, после того как она беспокоилась, боялась и так сильно любила его, почему-то казалось, что у нее будет еще шанс, что Арден давал его ей вместе со своей белой розой и возвращением к временам рыцарства. Она еще надеялась на что-то, но сейчас уже совсем не уверена, что он имел в виду именно то, о чем она тогда подумала.