Эмма Холли - Запретный плод

– Но ведь все сложилось только к лучшему! – воскликнула Флоренс, не в силах видеть виноватое лицо герцогини.

– Тебе наверняка понравилось, как Эдвард спас тебя, вломившись в дом?

– Да, ваша милость.

– Вот как! – усмехнулась Ипатия понимающе. – Хорошо, что он догадался взять крепость приступом. Граф всегда был слишком уравновешенным для подобных поступков. Хотя ты, моя милая, заставляешь его сердце биться чаще, а это невероятное достижение.

Ипатия уставилась за окно, где раскинулся розовый сад. Как раз сейчас зацвели бордовые кусты, и сладкий аромат проникал в будуар. Наверняка герцогиня выбирала себе комнаты специально в этой части дома, чтобы наслаждаться чудесным видом.

– На совести нашей семьи немало грехов. Сумеешь ли ты простить нам обиды, которые мы тебе нанесли?

– Я тоже доставила вам немало хлопот, – усмехнулась Флоренс. – Я прекрасно представляю себе, насколько тяжело было вам решиться на столь незавидную для Фредди партию, как бедная девушка из провинции.

– Чушь! – фыркнула герцогиня. – Мы вовсе не такие снобы, как ты думаешь! И в любом случае это не извиняло бы наш обман. В свою защиту могу сказать только то, что искренне надеялась, что Фредди изменится в браке. Я рассчитывала, что вы оба будете счастливы.

– Возможно, брак и сделал бы нас счастливыми, но нас угораздило влюбиться не в тех.

– Н-да, влюбиться, – повторила герцогиня печально. – Мне нелегко принять выбор Фредди. Нет, я вовсе не ханжа и не стала бы осуждать даже постороннего человека за подобный выбор. Но Фред – часть моей семьи, которую я привыкла защищать, как и Эдвард. – Она помолчала, долив себе чаю. – Хорошо хоть он не влюбился в какого-нибудь булочника или сапожника! Найджел по крайней мере хорошо образован.

– Отлично образован, – с улыбкой вторила ей Флоренс.

– Итак, Франция. – Ипатия презрительно фыркнула. – Дурная страна, насколько мне известно! Развратные женщины и глупые мужчины, дерущиеся на дуэли за честь этих женщин! Как славно, что Фредди и Найджел не будут заниматься подобной глупостью!

Флоренс рассмеялась.

– Да! – громко сказала герцогиня, тоже улыбаясь. – Во всем можно найти свой плюс, детка!

Эдвард допоздна задержался в библиотеке, дописывая письма. Утром брат уезжал. Уезжал со своим любовником. До сих пор Эдвард не мог произнести этого вслух, хотя счастливый вид Фредди снял тяжкий камень с его сердца.

Найджел уговорил Фредди остаться до конца жатвы. Урожай в этом году оказался просто небывалый, и в поместье едва хватало рук на уборку. На должность Найджела еще предстояло подыскать смышленого управляющего, поэтому Фредди согласился остаться в Грейстоу подольше.

– Если собираешься стать виноделом, – говорил Найджел, – тебе стоит поучиться. Собрать урожай и сделать подсчеты – дело очень кропотливое!

Когда все работы были закончены, Эдвард распорядился устроить праздник урожая, пригласив всех помощников и жителей деревни. Грейстоу еще не видал подобных празднеств, проводившихся с таким размахом. Но у графа был еще один повод для веселья – они с Флоренс отмечали помолвку. Каждый мужчина поместья от пятнадцати до шестидесяти лет умолял Флоренс оставить для него танец, поэтому девушка почти не присела. Ее привычное смущение было забыто: она читала книжки детям работников, угощала деревенских женщин пирогами, которые испекла сама, и вообще предавалась веселью. По всему было видно, что теперь Грейстоу стал для нее настоящим домом.

Эдвард никогда не испытывал одновременно такого счастья и такой горечи.

Вспомнив о предстоящем отъезде брата, граф встал и прошелся вдоль шкафов до гипсового бюста Платона. Греческий философ взирал на него невозмутимо и немного насмешливо.

Забавно, подумал Эдвард, Платон очень уважал и любил своего ученика и преемника, Аристотеля. Великие люди, не пугавшиеся выставить свою любовь на всеобщее обозрение.

За шкафом раздался шорох, и почти тотчас появилась Флоренс. На ней была ночная рубашка, поверх был наброшен пеньюар. С момента возвращения Фреда Эдвард пообещал не прикасаться к невесте до свадьбы, тем самым выказывая ей свое уважение. Конечно, он украл несколько поцелуев, то в коридоре, то в розарии, но этого было ничтожно мало. Теперь же благие намерения вылетели у него из головы – настолько соблазнительно выглядела его невеста.

– Лучше бы тебе не являться сюда в таком виде, если, конечно, ты не хочешь, чтобы все твои нижние юбки оказались у тебя на голове, – предупредил Эдвард.

– А на мне нет нижних юбок, – хихикнула девушка, приближаясь. Ноги у нее были босые, поэтому она шла совершенно беззвучно. – Я хотела удостовериться, что ты тут не умер со скуки.

– Ты играешь с огнем, – предупредил Эдвард, раздувая ноздри.

Флоренс, проигнорировав угрозу в его голосе, прижалась к нему всем телом.

Эдвард сам не заметил, когда успел расстегнуть брюки и схватить Флоренс в объятия, но уже через несколько секунд обнаружил, что завалил девушку прямо на ковер и неистово целует ее смеющийся рот.

– Я старался, слышишь, я очень старался вести себя сдержанно, – сказал он, ощущая, как его обвивают длинные ноги.

Флоренс шепнула что-то очень похоже на «к черту твою сдержанность» и начала быстро расстегивать пуговицы его рубашки. Едва понимая, что происходит, Эдвард приподнял ягодицы девушки и тотчас вошел в нее. Она была влажная и горячая внутри и с готовностью приняла его. Постанывая от каждого толчка, Флоренс впивалась ногтями в спину Эдварда через рубашку, доставляя ему этим неописуемое наслаждение.

– Как мне этого недоставало! – воскликнул он.

Все произошло так быстро, что Эдвард не успел даже понять, как его рубашка оказалась отброшенной прочь и кто ее снял – он или Флоренс. Стоны девушки слились с его животным хрипом, пока оба не достигли высшей точки, с которой их швырнуло вниз, в бездонную пропасть наслаждения.

Только теперь Эдвард почувствовал, как прохладно в библиотеке, и сообразил, что Флоренс, должно быть, неудобно лежать на ковре. Перекатившись на спину, он заставил девушку улечься сверху.

– А теперь, – заявила Флоренс, чуть отдышавшись, – расскажи мне, что это вы так долго обсуждали с Найджелом!

Эдвард вздохнул. Любопытная девчонка!

– Он извинялся, что обманул мои ожидания. Как будто это могло что-то изменить! А еще он мне дал указания насчет урожая, посоветовал, кого взять на его место, и передал все бухгалтерские книги. Под конец он пообещал, что будет заботиться о моем брате. Ты представляешь себе! – Эдвард нервно расхохотался. – Я чувствовал себя отцом, ведущим дочь под венец! Черт побери этого Найджела!