Джо Гудмэн - Все в его поцелуе

– Я постараюсь запомнить, – улыбнулся Уэст.

Рия хотела продолжать говорить, но принесли ужин. Неизвестно, каким образом признание сказалось на ее душе, но аппетит у нее разыгрался. Она принялась за овощной суп с теплым хлебом. Уэст не стал есть. Он смотрел на нее, и, словно в отместку, она ела понемногу, откусывая хлеб мелкими кусочками. И в оттягивании удовольствия тоже состояла своя прелесть. Он-то знал, насколько она голодна.

Она искоса посмотрела на него и произнесла:

– Если ты собираешься и дальше смотреть, как я ем, то я просто убью тебя.

Усмехнувшись, он налил себе чашку чаю. Он отнес чай к камину и принялся ворошить угли кочергой.

– А говорить мне можно? – спросил он, взглянув на нее.

– Если ты не ждешь ответа, то да. Я хочу продолжить еду. – Она отломила кусочек хлеба и обмакнула в суп. – Продолжай. Я слушаю.

Уэст не сомневался в том, что она умела слушать. В чем он серьезно сомневался, так в ее способности удержаться от вопросов и комментариев.

– Я насчет завтрашнего приема. Сэр Алекс Коттон будет там присутствовать. И Херндон тоже. – Он положил кочергу на место и выпрямился. Рия замерла с открытым ртом и кусочком хлеба в руке. Казалось, она забыла про хлеб. – Они оба активно задействованы в Ост-Индской компании и им есть что терять, если с сингапурской колонией получится промашка. Они придут для того, чтобы выразить свою благодарность полковнику за поддержку, а я буду там для того, чтобы проследить, куда они направятся после приема. Мне бы пришлось присутствовать на приеме в любом случае. То, что наши пути пересеклись, – просто удача. Истлин – мой друг и заслуживает доброго к себе отношения, он – моя поддержка и даже предмет для подражания. Полковник Блэквуд – мой наставник, исповедник, самый яростный защитник и критик – он мне больше отец, чем был собственный. Итак, я сделаю паузу в поисках Джейн, для того чтобы постоять за тех людей, кто стоял за меня. Если тебе кажется, что я подвел тебя, потому что не могу подвести их, тогда ты должна знать, что я подведу тебя снова, и снова, и снова.

На мгновение у Рии перехватило дыхание – она поняла, как глубоко его ранила. Она медленно опустила руку и положила кусочек хлеба на край тарелки.

– Я не заслуживаю прощения за то, что наговорила второпях много такого, в чем ничего не понимаю, поэтому я не стану просить прощения. Но я знаю, что ты не смог бы полюбить меня так, как полюбил, если бы вначале ты не полюбил их. Скорее всего, я тебя подведу, а не наоборот.

Уэст покачал головой;

– Ты к себе несправедлива, если так думаешь. В том, чтобы говорить горячо и страстно, плохого нет, хотя иногда ты могла бы чуть-чуть воздержаться от резкостей.

Рия опустила глаза и не подняла их, пока не услышала хрипловатый смешок Уэста.

– Я не понимаю, – проговорила она, – что тебя так забавляет.

– Только то, что тебе идет такое выражение лица.

– Потому что я часто практикуюсь.

Уэст улыбнулся:

– Я так и думал.

Рия решила, что с нее довольно раскаяния. Она поджала губы, выражая неодобрение, что, как и следовало ожидать, позабавило Уэста еще больше.

– Если ты все еще хочешь, чтобы я пошла на прием завтра, ты должен найти для меня какой-то наряд. Я ничего подходящего с собой не привезла.

– Я видел содержимое твоего гардероба, – промолвил он. – У тебя просто нет ничего подходящего.

– Может, тебе стоит повысить мое содержание?

– Чтобы ты наряжала своих студенток лучше, чем одеваешься сама? Да нет. Если леди Нортхем не подберет тебе за день подходящий наряд, то первый раз за все время провалит свое задание. Я уверен, что передаю тебя в надежные руки, оставляя на ее попечении.

Рия не думала, что графиню обрадует возложенная на нее миссия, но ей оставалось лишь подчиниться Уэсту.

– А после приема? Что потом?

– Доживем до завтра, там увидим. А сейчас я хочу послушать о визите Беквита в школу. – Рия начала рассказывать, но Уэст ее остановил. – Твой рассказ подождет до завтра. Что касается встречи с учредителями, которая привела тебя в Лондон, то мне сообщили о собрании, но о том, что ты там будешь присутствовать, ничего не сказали. Очень похоже, что они собирались столкнуть нас лбами, если не заманить в ловушку, Как ты уже сказала, нас, кажется, вычислили.

Рия отодвинула стул и встала.

– Мне не стоит убеждать тебя оставить меня здесь?

– Нет.

– Но мы решили пожениться.

– Мы с тобой разделим постель после того, как будут произнесены клятвы в церкви.

– Ты твердо решил?

– Твердо.

Рия прошла к камину и быстро поцеловала его в губы.

– Мне нравится, что ты почтительно ко мне относишься и уважаешь брак. – Отстранившись, она пристально посмотрела на него. – Но у тебя сохранилась улыбка повесы, – заметила она, и ей, как ни странно, она нравилась.

На следующее утро Рию лишили роскоши поваляться в постели подольше. Графиня Нортхем приехала на Оксфорд-стрит еще до того, как Рия толком проснулась, и велела ей поскорее приводить себя в порядок, сказав, что через два часа они должны приехать на Ферт-стрит, до того как у модисток наступит час пик. К вечеру Рия уже должна иметь готовый наряд.

– Уэст не поскупился, так что, я думаю, нам удастся уговорить хотя бы одну модистку поторопиться с платьем.

Рии ничего не оставалось, как согласиться на роль ведомой. Такое случалось так редко, что Рия даже получила своего рода удовольствие – никакой ответственности, все решают за тебя. Леди Нортхем водила се из одного модного магазина в другой, и, хотя они примерно одного возраста, Элизабет куда больше Рии разбиралась в тканях, нарядах и прочих модных штучках. Более того, она чутьем угадывала не только то, что подойдет Рии, но и то, что понравится ей.

Мадам Понселе не поддалась на лесть леди Нортхем, но предложенная сумма настолько ее устроила, что она согласилась сделать наряд к вечеру. Всех белошвеек в ателье пришлось привлечь к работе. Пока Элизабет обсуждала детали покроя и отделки с мадам Понселе, Рия стояла на табуретке в одной тонкой хлопчатобумажной сорочке и молча терпела снятие мерок, примерки с неизменными булавками, время от времени впивающимися в тело, и прочими неизбежными неприятностями, усугублявшимися тем, что в ее же присутствии весьма придирчиво обсуждались все недостатки ее фигуры.

Остановились на платье из бомбазина цвета мяты с атласными лентами под грудью, рукавами фонариком, отделанными той же лентой, и на накидке, которая подчеркивала красоту ее плеч. На голове у нее будет шляпа со страусовыми перьями, на руках – атласные перчатки, на ногах – лайковые туфельки, и за несколько лишних монет мадам Понселе обещала сама договориться со шляпником, перчаточником и обувщиком. Все будет готово к семи.