Дженнифер Блейк - Запретные мечты

На губах у Перли появилась пена, она смотрела на соперницу взглядом дикой кошки, а голос срывался на визг.

– Ты сошла с ума, – со вздохом проговорила Сирена.

– Я? Это он сошел с ума, если ему нравится такая холодная отвратительная авантюристка, как ты! Это ты сошла с ума, если шляешься сюда, чтобы охотиться за ним, вместо того чтобы заниматься собственным мужем и ребенком!

Представив, что Вард может их услышать, что он может спуститься и увидеть, как она сцепилась с Перли, Сирена почувствовала нестерпимое отвращение к этой женщине. Раньше ей всегда удавалось преодолеть его, сохраняя какое-то подобие гордости. Ей совсем не хотелось, чтобы он увидел, что она ввязалась в скандал из-за него.

Взяв в руку висевшую на запястье сумочку, Сирена прошла мимо Перли.

– Тебя не касается, – бросила она, – чем я здесь занимаюсь.

– Это тебе только кажется! Посмотрим, как ты запоешь, когда я расскажу твоему муженьку, что ты тут вытворяешь с Вардом!

Сирена остановилась.

– Ты этого не сделаешь.

– Не сделаю? Ты так считаешь? Подожди, ты еще узнаешь, на что я способна. Я не удивлюсь, если Натан после этого убьет Варда!

– Нет, о нет, – прошептала Сирена.

– Да, о да, – передразнила ее Перли. – Тебе ведь этого хочется, правда? Чтобы они перегрызлись из-за тебя, как пара бешеных собак. А ты бы стояла и ждала, готовая расставить ноги перед победителем, кем бы он ни был. Ты же этого добиваешься, да? Скажи!

Спорить с Перли было бесполезно. Она уже не отвечала за свои слова. Сирена подобрала юбки и направилась к конюшне, высоко подняв голову и расправив плечи.

Когда запрягали ее лошадей, Сирена увидела Перли еще раз. С исказившимся от горя и отвращения к себе самой лицом она прошла мимо публичного дома, направляясь к покосившемуся домику, где надеялась купить забвение. Поднявшись по ступенькам, она навалилась на дверь и постучала в нее слабой рукой. Дверь открылась, и Перли со стоном исчезла за ней.

Сирена лежала на спине, положив руку под голову и глядя в потолок ничего не выражающим, отсутствующим взглядом. Она дышала глубоко и неровно, словно пытаясь натянуть тяжелое одеяло на полуобнаженную грудь. Вард развалился рядом, прижимая ее к себе одной рукой. Он повернулся, приподнял одеяло, потянул его на себя и подоткнул его края под Сирену. В спальне было прохладно, хотя в соседней комнате топился камин. Судя по серому небу за окнами, день выдался холодным и снежным.

Вард снова забрался под одеяло, положил руку Сирене на талию и погладил нежную кожу широкой ладонью. Когда он заговорил, она обратила внимание на задумчивый тон его голоса.

– Ты очень упрямая женщина.

Сирена закрыла глаза.

– Почему?

– Ты создана для того, чтобы разделять любовь с другими, но ты изо всех сил стараешься удержать ее в себе. Ты даришь ее по капле и не желаешь предаться ей, пока тебя не заставишь. Ты отказываешь мне в удовольствии, только понятно ли тебе, что ты одновременно отказываешь и себе самой?

– Ты завладел моим телом, я прихожу сюда по твоему первому требованию. Тебе этого недостаточно?

– Да, ты приходишь ко мне, только на самом деле тебя здесь нет. Нет, этого недостаточно, и я никогда этим не удовлетворюсь. Однажды я было решил, что мне хватит и этого, но я ошибался.

– Твои слова не имеют смысла, – вздохнула она, прекрасно понимая, что лжет. Вард говорил правду, чистую правду. Этого она от него не ожидала. Ей казалось, что на сей раз слез не будет. Но дна ошиблась и теперь с трудом сдерживала подступавший к горлу комок.

– Правда? – спросил Вард. – В прошлом году, до того как наступило лето, ты несколько раз принадлежала мне не только телом, но и душой, ты обещала мне огромное счастье в будущем. Я не успокоюсь, пока не возьму все, что ты можешь дать.

Сирена повернула голову, открыла глаза и посмотрела на него.

– То, чего ты от меня добиваешься, можно получить лишь в обмен на доверие. Ты должен довольствоваться тем, что тебе удается отнять у меня с помощью шантажа.

– Но меня это больше не устраивает.

– Может, ты откажешься от сделки, если она тебя уже не удовлетворяет?

– А тебя обрадует мой отказ?

Вард говорил грубо, но в то же время сдержанно. Сирену неожиданно охватило раздражение.

– Это имеет какое-нибудь значение?

– Нет, – тихо ответил он и вздохнул.

Они впервые завели серьезный разговор. Сирена отвела взгляд от его темных глаз, от его лица, черты которого, как ей показалось, неожиданно изменились.

– Мои чувства, возможно, не играют главной роли.

– Как это понимать?

Она в нескольких словах пересказала ему разговор с Перли, сообщив о ее намерении поставить в известность Натана.

Вард медленно покачал головой, словно от души посочувствовал бедной женщине.

– Да, – согласилась Сирена, – мне иногда ее тоже жаль.

– Не надо ее жалеть, – посоветовал он. – Это может принести тебе большой вред. Сострадание вызывает у человека чувство вины. При этом он сам не понимает, в чем виноват, когда пытается избавиться от него.

Он имел в виду свое прошлое, то, что жизнь Перли сломалась не без его участия. Сострадание и вина – похоже, это именно то, что она чувствовала по отношению к Натану. Сирена вернулась к прежней теме:

– Что мы будем делать?

– Тебя беспокоит, что он может обо всем узнать? Сирена, нахмурившись, посмотрела ему в глаза.

– А тебе не кажется, что это рано или поздно должно случиться? Как бы то ни было, он мой муж. И он, естественно, будет переживать.

– Скажи ему, что я тебя шантажировал, – посоветовал Вард.

Сирена села на кровати; рука Варда опустилась ниже, но она сейчас почти не обратила на это внимания.

– Ты не понимаешь. Я не о себе беспокоюсь, а о тебе. Натан может тебя убить, и никто его за это не осудит.

– Я тронут твоей заботой.

– Мне приятно это слышать, но меня, к несчастью, не слишком радует перспектива иметь на совести еще одного убитого мужчину!

– Сирена! – Вард сел рядом, оттолкнувшись от подушки локтями. – Неужели ты считаешь, что Натан устроит эту мелодраму или я позволю ему попытаться это сделать? Насколько я могу предположить, он скорее попробует оттереть меня от дел и выжить из Криппл-Крика.

– По-твоему, это принесет мне утешение? – спросила она.

– По-моему, да, если ты больше переживаешь из-за того, что меня убьют, чем из-за моего возможного отъезда.

Сирена опустила глаза.

– Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя все пошло прахом.

– А я думал, это покажется тебе вполне справедливым.

– Насчет этого можешь не сомневаться, – ответила она, поджав губы.

– Это уж конечно!