Патриция Поттер - Радуга

Квинн взглянул на Кэма, а тот пожал плечами, глаза его сияли, словно он хотел сказать: “А ты чего ожидал? ”

Квинну хотелось, чтобы благодарность досталась тому, кто ее действительно заслужил — Мередит, но понимал, что сейчас ради безопасности придется скрыть истину.

Произнеся слова благодарности, Дафна ушла, все еще немного благоговея перед капитаном парохода, который помог ей. Квинн взглянул на Кэма.

— Пройдемся?

Кэм кивнул, и они быстро пошли по улице. Глаза негра с любопытством следили за Квинном. С ним произошла перемена, появилась некая легкость, которой не было раньше.

— Хорошо провели время?

— Можно и так сказать, — ответил Квинн с ничего не значащей усмешкой. — Хочешь быть свидетелем на свадьбе?

— Я был бы очень рад, кэп. У вас уже есть какая-нибудь дама на примете?

Уголок рта Квинна вздернулся еще выше.

— Иди к черту, Кэм.

Некоторое время они шли молча.

— Кэм, а ты как? Как Дафна? Лицо Кэма помрачнело.

— У нее и так было много страхов в жизни. Не хочу, чтобы она еще и из-за меня волновалась.

— Я тоже думаю об этом… про Мередит, — тихо сказал Квинн. — Ведь, черт возьми, ты прав, но и по-моему тоже будет правильно.

— Может быть, — медленно произнес Кэм.

— Мередит уверена, что разыскала в Муррее свою сестру. Это в Кентукки, отсюда примерно день верхом. Я поеду к ней. Мы попробуем купить ее сестру, но, если ничего не получится, я обещал помочь ей бежать… если она захочет.

— Когда мы выезжаем? — лицо Кэма было непроницаемым.

— Ты останешься с Дафной.

— Нет, кэп, — ответил Кэм, — вам может понадобиться моя помощь.

Квинн не стал спорить, а просто кивнул головой. Переубедить Кэма не удастся. Квинн понял это по его решительному тону. Да и действительно Кэм может помочь им. Квинн не представлял, чего можно ожидать от единокровной сестры Мередит, и, может быть, присутствие Кэма убедит ее в их добрых намерениях. Думать о том, что детектив мог ошибиться, Квинну не хотелось. Мередит будет в отчаянии. Она так надеялась, так ждала.

— Мы выезжаем завтра на рассвете, — сказал Квинн. — Сегодня днем у меня есть кое-какие дела — передать Софи письма, купить лошадей. Еще зайти в банк — нам могут по надобиться наличные.

Кэм вопросительно поднял бровь.

— Мы не можем появляться под нашим именем. Если Иване согласится продать ее, сделку можно будет оплатить наличными. Слава Богу, что у меня здесь есть десять тысяч и не надо телеграфировать Бретту.

— И вы все снимете? — изумился Кэм. Квинн кивнул.

— Это же целый мешок.

— Конечно, — согласился Квинн. — Но хозяин может дорого запросить, а если нас постигнет неудача, то деньги нам пригодятся, чтобы скрыться.

— Куда? — Кэм знал, что Квинн избегает появляться в Канаде, потому что у него были там какие-то проблемы, но Кэм не знал какие.

— На Запад. В Сан-Франциско. Я давно об этом думаю. Даже если с сестрой Мередит все будет удачно, мы все равно собираемся через несколько месяцев туда уехать. Я не хочу, чтобы она рисковала. Мне бы хотелось, чтобы вы с Дафной тоже поехали с нами.

Кэм был потрясен. Подпольная железная дорога стала частью его жизни. Каждый человек, которому он помогал, будь то мужчина или женщина, каждый раб, которому он помог обрести свободу, помогал и ему самому почувствовать свою нужность, обрести достоинство.

— А “Лаки Леди”…

Квинн обернулся к Кэму, его лицо было мрачным.

— Давно ходят всякие слухи о пароходе. Я чувствую, что здесь, похоже, уже сделали все, что могли.

— Но Дорога…

— Мы можем по-прежнему помогать рабам, которые пробираются на Запад. Обеспечивать работой прибывших, высылать деньги сюда. Я ничего не знаю о животноводстве и сельском хозяйстве, но зато хорошо разбираюсь в азартных играх и развлечениях. Я хочу построить в Сан-Франциско отель. Будущее этой страны на Западе. И ни проклятые охотники за рабами, ни акт о беглых рабах не имеют там силы.

— Но закон везде один,

— Вероятно, но из того, что я слышал, можно понять, что калифорнийцы крайне независимы и не переносят рабства. А кто зайдет так далеко, что отдаст в руки правосудия человека, обвиняемого в нарушении закона, который все ненавидят?

— Двух человек, — поправил Кэм, и Квинн понял, что Кэм решил ехать с ним.

— Двух мужчин и двух женщин, — еще раз исправил Квинн.

— А если война, кэп? Квинн нахмурился.

— Надеюсь, Калифорния не пострадает. Она слишком далеко.

— А вы?

— Черт меня возьми, если я знаю. Мне нужен мир. Господи, мне так нужен мир! — неровным от охвативших его чувств голосом произнес Квинн.

— Капитану “Лаки Леди”? — спросил Кэм, в голосе его звучали и сомнение и удивление. Он еще не знал капитана с этой стороны. Долгое время он считал, что Квинну Девро нравятся игры, в которые он играл, но, похоже, что, как и для него, Кэма, они были лишь разрядкой, белым бинтом на ранах, которые еще не совсем затянулись.

— Особенно капитану “Лаки Леди”, — холодно ответил Квинн.

Они остановились у входа в салон Софи, и Квинн колебался, — Мне надо поговорить с ней. Ты пойдешь со мной?

Кэм изучающе смотрел на него.

— А где мисс Мередит?

— По-прежнему на “Звезде Огайо”. Пароход пришел вчера ночью, и я решил, что ей там будет удобнее, чем в отеле, — он не стал добавлять, что это будет и более респектабельно, но знал, что так оно и есть. Мередит часто путешествовала на пароходах, и никто не видел в этом ничего дурного. Но оставаться одной в отеле — это было уже нечто совсем другое. А сейчас было важно соблюсти условности.

Утром капитан “Звезды Огайо” решит, что она просто пересаживается на один из пароходов, которые идут по Миссисипи. Квинн уже распорядился, чтобы забрали и перевезли ее багаж. Он надеялся, что через неделю она уже будет на “Лаки Леди” и никто ничего не узнает о том, где она провела эти дни.

Квинн заметил легкий интерес на лице Кэма и понял, к чему он задал свой вопрос.

— Я здесь не поэтому.

— Тогда я подожду, — улыбнулся Кэм.

Квинн кисло на него посмотрел, и они поднялись по ступенькам; Кэм, изображая покорность, шел на несколько шагов сзади.

Квинн спросил, примет ли его Софи, и почти сразу же его проводили в ее кабинет.

— Квинн, — радостно сказала Софи, — ты выглядишь гораздо лучше, чем в последний раз. Твои глаза.

— Мертвый оказался не таким уж и мертвым, — загадочно сказал Квинн и натурально улыбнулся.

Софи вспомнила пьяный загул Квинна две недели назад. Когда она пыталась уложить его в постель, он твердил: “убийца”. Еще он говорил о какой-то леди, но по имени ее не называл. Квинн Девро хранил свои секреты, даже когда был пьян.

— Я очень рада, — сказала Софи.